Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Б. ГЕНЕТИЧЕСКОЕ (МЕТАБОЛИЧЕСКОЕ) ОЖИРЕНИЕ


 

Для экспериментального изучения генетического ожирения используют ряд чистых линий у мышей, крыс и некоторых других животных. Так, например, у мышей встречается «желтое» ожирение (проявляется в гомозиготном состоянии, сопровождается определенным цветом кожи и фертильностью) (34), «гередитарное ожирение с гипергликемией» (проявляется в гомозиготе, особи стерильны) (34), «новозеландское» ожирение (проявляется в гомозиготе, особи фертильны) (73), у крыс — гипергликемическое ожирение (25), у собак, например, у шотландской овчарки, ожирение носит, как правило, рецессивный характер (12). 476

Определенным доказательством существования генетических форм ожирения могут служить также некоторые формы ожирения у сельскохозяйственных животных (18), интенсивность которого в ряде популяций (например, отдельные породы свиней) можно целенаправленно (в частности, инбридингом) регулировать.

Изучение экспериментальных моделей генетического ожирения позволило до известной степени подойти к анализу роли наследственных факторов в формировании ожирения у людей.

В настоящее время генетический контроль веса у людей показан достаточно определенно различными методами клинико-генетических исследований (39, 42, 46, 55, 72). Так, оказалось, что в семьях пробандов, страдающих ожирением, встречаются секундарные случаи ожирения, причем частность последних определенно превышает соответствующие цифры в популяции (26).

Так, по данным Давенпорт (55) в тех браках, где оба родителя были «худыми», 84% потомков были или «худыми» или «очень худыми». Браки между очень «толстыми» родителями никогда не давали худых детей. В таких браках 33% детей относились к очень толстым, 27% — к толстым и 40% имели средний вес. В тех случаях, когда оба родителя были оценены как имеющие избыточный вес, распределение потомства по весу было следующим: 7% — очень толстые, 53% — толстые, 33% — средние, 7% — худые. Браки между очень толстыми и худыми родителями давали потомство, в котором 28% — очень толстые, 46% — толстые, 22% — средние и только 4% — худые.

Бауэр, обследовавший около 1000 больных с ожирением, нашел, что примерно в 73% случаев один или оба родителя также страдали ожирением (15). Близкие цифры были получены и другими исследователями (17, 21, 20, 22, 23, 31, 57). Исследование лиц, связанных различными степенями родства, показало (4, 19, 32), что внутрипарное сходство в весе закономерно увеличивается по мере нарастания степени родства (двоюродные братья, родные братья, разнояйцевые (РБ) и однояйцевые (ОБ) близнецы).

Внутрипарные корреляции у ОБ по весу оказываются (4) выше, чем, например, по таким показателям, как некоторые папиллярные узоры и линии, IQ и др. Тем не менее, внутрипарные вариации веса весьма велики, а наследуемость (4, 45) этого признака уступает другим антропометрическим показателям, таким, например, как рост, длина и ширина руки. Корреляции веса между детьми и родителями для родных детей достоверно выше, чем для усыновленных.

Несмотря на то, что в этиопатогенезе ожирения, как можно было видеть из вышеизложенного, роль генетических факторов достаточно демонстративна, определенное значение имеют и паратипические влияния, в частности, этнические, социально-культурные и др.

Так, например (13, 31), среди отобранных по признаку ожирения большой группы жителей США отмечен относительный избыток (по сравнению, с исчисленным числом) американцев 1 и 2 поколений иммигрантов, 42% из них были рождены американскими родителями («старые американцы»), 35% лиц с ожирением были рождены от родителей, родившихся за границей. По некоторым данным (21, 31) дети южноевропейских и европейских семей достоверно чаще страдают ожирением по сравнению с контрольными выборками.

Однако, проведенные в Бостоне (47, 48) исследования не подтвердили указанных данных. Авторы не нашли существенной разницы между частотой ожирения в двух зажиточных пригородах Босгона-Бруклине приблизительно половина евреев) и Ньютоне (смешанная популяция).

Показано, что в южных штатах США повышенный вес среди кавказских народностей и негров преобладает у мужчин, однако это преобладание у негров выражено менее, чем в кавказской группе. По мнению ряда исследователей эти различия могут до известной степени быть связаны с социально-экономическими факторами. Так. в частности, мужчины—негры как известно, систематически используются на работах, связанных с тяжелым физическим трудом, в то время как женщины выполняют более легкие виды труда.

По данным фон Вершуер (19), близнецы, живущие в одних условиях и воспитывающиеся вместе, имеют вариации в весе около 1,39, в то время как для близнецов, живущих в разных условиях, значение этого индекса — 3,6. Аналогичные данные получили и другие исследователи (32).

В последние годы довольно тщательно изучаются конституциональные особенности, в частности, саматотип, больных с ожирением, причем уже сейчас можно думать о некоторых коррелятивных отношениях (возможно, эпистатических).

Так, в отдельных исследованиях обнаружены отклонения от нормальною (для той или иной микросреды популяции) размера семьи и распределение детей по <полу в семьях, где один или оба родителя страдают ожирением. Однако, эти исследования не получили еще достаточно четкой трактовки.

Таким образом, не вызывает сомнений, что генетические факторы предрасполагают к ожирению. Однако, степень влияния этих факторов и механизмы наследования остаются еще недостаточно изученными. Все же следует согласиться, по-видимому, с исследователями (65), говорящими о трансмиссии «тенденции к ожирению» (менее точно «конституциональная тенденция к ожирению» (49), которая определяется рядом эндогенных и экзогенных факторов.

Характер наследования предрасположения к ожирению в настоящее время представляется еще недостаточно выясненным. Однако все же складывается впечатление, что во многих случаях выявляется доминирование предрасположения к тучности над тенденцией к «худобе» и закономерности передачи во многом определяются по-крайней мере этими аллельными отношениями (22, 31). По данным ряда авторов распределение «тучных» и «худых» в потомстве оказывается достаточно близким к ожидаемому, рассчитанному на основании гипотезы о доминировании «предрасположения к ожирению».

Таким образом, в настоящее время большинство исследователей, постулируя доминантный тип трансмиссии тенденции, к ожирению (14, 17, 65), считает, что формирование самого ожирения зависит от дополнительного влияния многих трудно учитываемых эндо- и экзогенных факторов. Следует также отметить, что взаимоотношения между экзо- и эндогенными факторами, участвующими в формировании клинически выраженных форм ожирения, остается недостаточно изученным.

Тем не менее, для некоторых форм ожирения (в происхождении которых существенную роль играют генетические факторы) установлены ведущие дефекты обмена и характер наследования (34). К числу таких форм можно отнести, например, семейную гиперлипопротеинемию, семейную недостаточность высокоплотного липопротеина, абеталинпротеинемию, ганглиозный липоидоз (метахроматическая лейкоди-строфия), болезнь Гоше, болезнь Ниеман-Пика, болезнь Фабри, врожденную жировую макресомию, «уродливое» ожирение детей, различные типы ожирения, ассоциированные с синдромом Лауренс-Мун-Барде-Бидля, с внутренним фронтальным гиперостозом, с болезнью Гирке, семейный гипогликеноз вследствие врожденного отсутствия альфа-клеток и некоторые другие.

 

II

 

Как уже говорилось, регуляторное и генетическое ожирение как у людей, так и у животных, отличаются по целому ряду характеристик.

Изучение этих параметров, возможно, позволит в какой-то мере оценить роль различных факторов, участвующих в формировании различных форм ожирения, подойти к вопросу феногенетики ожирения и поискам тестов гетерозиготности (носительства).

Анализ этих характеристик несомненно позволит также наметить более адекватные пути терапии ожирения и, в частности, до известной степени осмыслить различную реакцию жировой ткани у больных с разными формами ожирения на терапевтические воздействия.

Особый интерес на наш взгляд представляет реакция различных форм ожирения на голод, так как именно голод (в различных модификациях) в истории терапевтической тактики при ожирении занимал всегда одно из ведущих мест. Широко применяется полное алиментарное голодание для лечения ожирения и в настоящее время, однако терапевтические результаты в ряде случаев оказываются недостаточными.

Следует подчеркнуть, что наиболее существенные различия между указанными формами ожирения (регуляторное и метаболическое) наблюдаются в «пищевом поведении» и структуре метаболизма.

Пищевое поведение ожиревших, особей отчетливо изменено. Так, показано, что генетически «жирные» мыши едят больше пищи, чем их фенотипически здоровые сибсы, а в условиях свободного выбора больные особи предпочитают более жирную пищу.

Уместно напомнить широко известные клиницистам факты измененного пищевого поведения у больных ожирением (неадекватность количества потребляемой пищи, избирательность к определенным видам пищевых продуктов и пр.). Это достаточно демонстративно прослеживается и в эксперименте.

Так, оказалось, что мыши с генетическим ожирением утрачивают способность контролировать адекватность потребляемого количества пищи (10) ив отличие от фенотипически здоровых сибсов они теряют в весе в условиях неограниченного потребления пищи, если концентрация последней снижена за счет балластных веществ (целлюлоза) или если вкус пищи изменен прибавлением горечи (24). Такие животные не в состоянии коррегировать количество потребляемой пищи и при обогащении последней жирами (24). «Психофизиологическая» структура поведения в подобных условиях мало отличается у животных с гипоталамическим и генетическим ожирением, хотя гипоталамус последних гистологически нормален.

Как известно, повреждения гипоталамуса могут приводить как к гипер-, так и к гипофагии, однако реакция экспериментального животного на определенные стимулирующие свойства пищи остается измененной и в том и в другом случаях, в частности, для таких животных наибольшее сигнальное значение приобретает жирная пища.

В наблюдаемом в ряде случаев снижении аппетита после острого или пролонгированного действия АТГ может играть роль особенности распределения экзогенной глюкозы в организме. Так, у ожиревших мышей уровень вводимой глюкозы в гипоталамусе достигает более высоких цифр, чем в больших полушариях мозга и в задних его отделах. Аналогичное распределение глюкозы в мозгу отмечается после введения веществ, снижающих аппетит у животных. Чувство голода, у крыс с поврежденным гипоталамусом, как будто, снижено, однако скорость поедания пищи и потребляемые количества ее повышены по сравнению с интактными особями.

Постоянный компонент ожирения — гиперфагия — имеет различное происхождение. Она может явиться, например, следствием нарушенных механизмов пищевого поведения. С другой стороны, в тех случаях, когда имеется нарушение соотношения между синтезом жира и его мобилизацией и окислением, увеличение липогенеза, возникающее как компенсация повышенной энергетической потребности тканей, может приводить к вторичной гиперфагии. Если у мышей с гипоталамическим ожирением гиперфагия является непосредственным условием ожирения и между выраженностью последнего и пищевой активностью животного существуют прямые соотношения, то при метаболическом ожирении гиперфагия выражена меньше, а «калорический избыток» определяется другими источниками, в частности, относительной инактивностью животных, в то время как двигательная активность животных с регуляторным ожирением нормальна (2). Следует также напомнить, что у детей (35) начало ожирения часто соответствует внезапному снижению двигательной активности. В то же время расход энергии у мышей с наследственным ожирением, протекающим с гипергликемией, в условиях нормального кормления и неограниченной двигательной активности выше, чем расход энергии, определяемый также по данным основного обмена, у нормальных мышей. Интересно, что при голодании и ограничении двигательной активности энергобаланс в условиях так называемого «основного обмена» у этих мышей также превышает цифры основного обмена при голодании контрольных животных.

Таким образом, в формировании различных видов ожирения имеет определенное значение положительный калорийный баланс. В то же время закономерности метаболизма, приводящие через этот этап к ожирению, различны в зависимости от этиопатогенеза ожирения.

У гипоталамических животных с ожирением мобилизация и окисление жира снижены (16), содержание общих липидов слегка повышено (28), увеличено содержание холестерина (33, 40), а отношение липогенеза к холестогенезу, определяемое по инкорпорации радиоацегата в печени и экстрастеченочном жире in vivo и in vitro увеличивается пропорционально возрастанию потребления пищи. Синтез жира из ацетата в печени и жировой ткани усилен (41, 43), повышение уровня включения ацетата в жирные кислоты у ожиревших животных над животными контрольными достигает 4-.кратной величины. Однако, процессы синтеза жира из ацетата, связанные, по-видимому, с повышенным поступлением углеводов пищи, имеют вторичный характер и нормализуются при ограничении питания.

У мышей с генетическим ожирением липогенез и холестериногенез повышен как после кормления, так и, что особенно важно, при голодании, в то время как «гипоталамические жирные» животные обнаруживают в этих условиях «понятные» реакции, укладывающиеся в рамки адаптивного поведения. Если в контроле синтез жира происходит преимущественно (на 80%) в жировой ткани, то при ожирении указанный процесс «перемещается» в печень (12, 14, 30, 37, 37, 46—50), доля которой, особенно при генетическом ожирении, в липогенезе возрастает во много раз. В меньшей степени липолиз активизируется в жировом депо тушки (50—53). Количество холестерина в сыворотке животных с генетическим ожирением резко повышено (28), а белка снижено (29), что связывается с уменьшением размеров гипофиза и понижением уровня гормона роста. В условиях неограниченного питания синтез жира увеличен у животных с гипоталамическим ожирением значительно сильнее, чем это имеет место в тех же условиях у животных с генетическим ожирением.

Таким образом, при генетическом ожирении жировая ткань как бы «стабилизирована» и менее подвержена различным экзогенным воздействиям.

Значительные различия между генетическим и регуляторным ожирением отмечены и в отношении углеводного обмена.

Так, через 7—12 месяцев после пребывания на рационе, содержащем около 40% жира, сахар крови, неорганический фосфор и молочная кислота в крови животных с метаболическим ожирением повышаются, количество пировиноградной кислоты снижено; гипергликемия носит стойкий характер (5).

Указанная стойкость обеспечивается целым рядом факторов. У животных с генетическим ожирением островки Лангерганса гипертрофированы, количество как панкреатического, так и циркулирующего инсулина увеличено, увеличено количество аир клеток поджелудочной железы. Мобильный гликоген печени и активность печеночной фосфатазы у генетически ожиревших крыс повышены по меньшей мере в 6 раз по сравнению с контролем. Введение животным с генетическим ожирением инсулина вызывает снижение уровня сахара в крови (50), не уступающее по относительной величине сдвига нормальному животному. Однако в связи с высоким исходным уровнем сахара крови введенный инсулин не нормализует его уровень (51). Даже введенный натощак инсулин не приводит к коме, как это неизменно бывает у контрольных животных (51).

Скорость всасывания глюкозы из кишечника при всех видах ожирения повышена, несмотря на повышенное содержание ее в крови. Такую «избыточную» реакцию связывают (52) с адаптацией к повышенному потреблению пищи. Интересно, что аллоксан у животных с генетическим ожирением вызывает регрануляцию островков и медленное снижение сахара крови до нормального уровня, в то время как у животных с регулярным ожирением аллоксан вызывает разрушение α-клеток панкреатической тка-крови до нормального уровня, в то время как у животных с регуляторным ожирением вызывает выраженный подъем сахара крови (5), а гормон роста устраняет гипергликемию у животных с генетическим ожирением и не оказывает эффекта на уровень сахара в крови у животных с регуляторным ожирением.

Голодание ослабляет интенсивность гипергликемической реакции на глюкагон и адреналин у животных с генетическим ожирением.

Принципиальные различия генетического и регуляторного ожирения вскрываются также при анализе особенностей жирового обмена и, в частности, изменений последнего во время лишения пищи или ограничения ее.

При полном голодании и недоедании животные с генетическим ожирением в отличие от нормальных особей, теряющих к моменту гибели от голодания до 97% жира, теряют жир в значительно меньшей степени, чем мыши с регуляторным ожирением. По крайней мере у животных с генетическим ожирением, павших от голода, обнаруживается большая сохранность жировых депо, что приводит к мысли о том, что выживание подобных животных (а также людей) в условиях острого голодания происходит в основном за счёт использования углеводных и белковых веществ. По данным некоторых авторов при голодании животных с наследственным ожирением в течение длительного времени интенсивность процессов липогенеза сохраняется на более высоком уровне, чем при регуляторных формах ожирения.

Следует отметить, что аналогичная сохранность жировых депо во время полного голодания наблюдается и у животных с гипоталамическим ожирением, но эта «стабилизация» выражена в. значительно меньшей степени. Иными словами, гипоталамические животные с ожирением в значительно большей степени утилизируют во время голода жировые «запасы».

Известно также, что в условиях острого голодания генетически жирные мыши погибают быстрее, чем мыши с регуляторным ожирением и контрольные.

Если при «гипоталамическом» ожирении жировые депо несколько «инертны»[14]и реакция последних на физиологические раздражители и стрессорные факторы (30, 53, 54), вызывающие в нормальных условиях мобилизацию и окисление жира, недостаточна, то при ожирении генетическом процессы выхода и использования жира из депо не только снижены, но и извращены. Так, длительная физическая нагрузка уменьшает прирост в весе генетически жирных крыс, не изменяет у них уровня холестерина крови (55). Адреналин у животных с генетическим ожирением не вызывает существенного увеличения накопления свободных жирных кислот (СЖК) в жировой ткани эпидермиса, как это наблюдается у животных нормальных и, в меньшей степени, у особей с регуляторным ожирением. Включение радиоацетата в жирные кислоты под влиянием глюкагона и гормона роста у животных с генетическим ожирением понижается, в то время как в аналогичных условиях у животных с регуляторным ожирением и интактных повышается (66). Мыши с генетическим ожирением при полной сохранности механизмов физической терморегуляции (пилоэрекция, вазоконстрикция) быстро погибают при охлаждении, так как не повышают реактивно уровень метаболизма. Такая реакция, по-видимому, также связана с невозможностью мобилизации жира из депо при действии эпинефрина.

При недоедании и голодании животные с генетическим ожирением продолжают синтезировать больше жира, чем контрольные (67, 68). Нужно отметить, что близкую картину наблюдали и при экспериментальном ожирении, вызванном имплантацией шариков 11-дегидрокортикостерона. У последних содержание СЖК в ходе голодания в жировой ткани понижалось, но в меньшей степени, чем это имело место у мышей с генетическим ожирением (69). В то же время у животных с регуляторным ожирением липогенез в тушках при голодании вел себя аналогично изменению у контрольных животных (33, 40, 70, 71), что подтверждает «регуляторность» ожирения, и лишь в печени указанных «жирных» животных липогенез несколько отличается от соответствующих процессов, обнаруживаемых во время голодания (72).

При голодании содержание ацетоуксусной кислоты в крови у генетически жирных животных понижено, а у животных с регуляторным ожирением повышено. Инкубация жировой ткани голодающих генетически жирных крыс с адреналином не влияет на накопление ЖСК, так как отсутствует эксдепонация жира. Эндогенное разведение радиоацетата при голодании у генетически жирных животных в два раза выше, чем в контроле и у животных с регуляторным ожирением. Аналогичные данные получены при включении радиоацетата в жирные кислоты и холестерин тушки и печени животных с метаболическим ожирением (67). Количество кетонов при голодании генетически «жирных» животных не изменяется или уменьшается, в то время как голодные животные с регуляторным ожирением накапливают в крови кетоны.

Предполагают (33), что увеличение липогенеза у жирных мышей генетических линий при голодании является результатом высокого уровня сахара в крови или даже увеличенной секреции инсулина. (Толерантность к глюкозе снижена только у тех больных ожирением, у которых отмечается генетическая предрасположенность к диабету). При регуляторном ожирении некоторое снижение утилизации эндогенного жира и различная реакция на различные типы диет может быть следствием гиперфагии, что подтверждается уменьшением степени ожирения при голодании.

Таким образом, существенное различие между метаболическим (генетическим) и регуляторным типами ожирения заключается в том, что, если при различных формах ожирения, объединяемых как регуляторные, собственные нарушения обмена веществ, в частности, качественные изменения обмена, обнаружить не удалось, то при метаболическом ожирении установлено нарушение мобилизации (эксдепонации) жира из жировых депо.

Относительная сохранность при голодании у генетически жирных животных жировой ткани, находящаяся в «логическом противоречии» с поведением организма во время голодания, заставляет искать объяснения этих закономерностей в свойствах жировой ткани и в некоторых особенностях ее генетического контроля.

Описаны четкие различия в постнатальном развитии жировых депо («специфических жировых органах») у различных линий мышей, в частности линий Н и СБА (59). Автором исследовались (59) жировые депо унгвинальной и генитальной областей в отношении содержания жира, свободных липидов и воды в различные периоды жизни. Накопление свободных липидов в депо унгвинальной области происходило одинаково у особей обоего пола линий СБА и ДВА/2, в то время как между особями линий Н и СВА/С были различия между мужскими и женскими особями. Депо области гениталий отличалось по темпу постнаталыюго развития жира у особей мужского и женского пола, причем эти различия прослеживались во всех изученных линиях животных. Развитие жира в депо унгвинального района не было прямолинейным во все стадии постнатального развития. Так, в первые 30—40 дней после пересадки, у самок линии Н накопление жира в указанном депо происходило более быстро, однако в последующие 40 дней картина была обратной.

В ряде работ проводилось экспериментальное скрещивание разных линий с целью изучена хода наследования отдельных особенностей как самой жировой ткани, так и жирового обмена.

Так, в результате скрещивания СВА и Н и реципрокного скрещивания Н и СВА было установлено, что распределение жировых депо и содержание жира в них у особей 1-го поколения (Г-1) было подобным соответствующим показателям у родителей СВА, независимо от того, были ли СВА-особи в этом скрещивании отцом или матерью потомка.

В специальных исследованиях показана прямая корреляция между содержанием липидов в жировом депо унгвинальной области и весом тела у мышей линии Н и СВА. При этом у особей линии Н различий по полу отмечено не было, в то время как представители линии СВА обнаруживали таковые (содержание жира у самок в 2 раза выше, чем у самцов). В большинстве случаев накопление жира отмечается в больших количествах у самок, но иногда, например у гвинейской свиньи, имеют место обратные соотношения. Корреляции между весом жировых депо и весом тела установлена многими авторами, причем подмечено, что с возрастом эта связь уменьшается.

Большое количество работ проведено по трансплантации жировой ткани в жировые депо у людей и экспериментальных животных.

Гаусбергер (59), изучая мышей с генетическим ожирением, протекающим с гипергликемией, пытался методом трансплантатов проанализировать роль жировой ткани per se в генезе этой формы ожирения. Автор пересаживал кожу и подкожную клетчатку от «жирного» к «тощему» индивиду методом «интермедиарного парабионта». После второго этапа операции-разделения парабионта и фиксации на коже «хозяина» второго конца трансплантанта — эпидермальное жировое депо крысы было перемещено на переднюю брюшную стенку с целью создания модели для изучения формирующей роли некоторых гормонов. Интересно, что в ходе эксперимента было выяснено, что ткани каждого из родителей, принадлежавших к двум инбредным линиям, могут быть пересажены к «хозяину», если он происходит от скрещивания особей указанных линий. Жировая ткань от 6, 35, 90 п 142 дневных доноров СБА линии одного и того же поля васкуляризируется и становится депо для липидов хозяина, если возраст хозяина не превышает 90 дней. У «хозяина» в возрасте 142 дней трансплантат от 142-дневного донора приживается лишь в 30% случаев. Все трансплантанты просуществовали до смерти хозяина, т. е. до возраста 18 месяцев. Оказалось, что пересаженные кусочки жировой ткани включаются в систематический метаболизм хозяина. Так, например, они отвечали типичной реакцией на введение АТГ, в то время как жировая ткань «хозяина» и контрольные пересаженные жировые трансплантаты от мышей других линий оставались не увеличившимися по весу. Автор не делает окончательных выводов, однако принципиальное значение его экспериментов, как и других, на которых нет возможности здесь останавливаться, важно для изучения роли генетических детерминант в развитии ожирения.

Другие исследователи склоняются больше к признанию наличия измененной регуляции жировой ткани. Такой возможности, наряду с подчеркиванием роли жировой ткани per se, не отрицал и Гаусбергер.

Большое значение имеет диагностика как характера ожирения, так и существа тех нарушений, которые лежат в основе последнего. В последнее время делаются попытки установить то ферментное звено, нарушения которого приводят к ожирению, в частности, к метаболическому. По мнению Ламо (27), «инертность» липолиза при генетическом ожирении может быть связана с несостоятельностью липаз, с аномальной структурой молекулы 1-ацетилкоэнзима А-кокарбоксилазы, активность которой повышена присутствием гликерокиназ, увеличивающих липогенез.

Исследования, направленные на поиски ферментного звена нарушенного метаболизма, приведут, вероятно, к разработке патогенетической терапии генетических форм ожирения. Несомненно, что уже сейчас можно ставить вопрос о диагностике характера ожирения у больного в клинике, однако практические успехи в этой области во многом сдерживаются отсутствием адекватных методик.

Возможно, некоторое значение могло бы иметь изучение реакции ожирения на голод с анализом как непрямых признаков (карбогидратный обмен, мобилизация СЖК, кетоны крови), так и некоторых прямых (биопсия жира; в эксперименте такая биопсия уже давно применяется для ранней диагностики генетического ожирения у экспериментальных животных, когда еще нет кардинального симптома — увеличения жирового запаса; уже в этих стадиях удается отметить ряд изменений в жировой ткани эпидермиса, в частности, уплотнение, избыточную пигментацию).

Генетические формы ожирения встречаются в клинике нередко (по данным некоторых авторов (27) 20—25% взрослых больных с ожирением при голодании обнаруживают падение либо отсутствие повышения кетонов крови) и требуют изучения и своевременного диагностирования. Эта диагностика в современных условиях должна быть построена как на принципах клинико-генетических исследований, так и поиска различных тестов гетерозиготности.

Таким образом, как показывают клинические наблюдения и экспериментальные исследования, ожирение представляется сборной группой этиопатогенетически разнородных синдромов, которые могут быть разделены на современном уровне знаний то критерию «квоты гередитарности» на две большие группы: регуляторные формы и метаболические (генетические). Несмотря на наличие ряда общих патогенетических и клинических черт в обеих формах, они отличаются рядом существенных характеристик, принципиальным образом меняющих ответы различных систем, относящихся в той или иной мере к жировому обмену, на стрессорные, в том числе и лечебные воздействия. В частности, учитывая значительный удельный вес полного голодания в терапии ожирения, следует признать особенно важным своеобразную реакцию генетического ожирения на голодание, имеющую в основе «стабильность» жировых депо.

Изучение общих черт и существенных различий указанных двух групп ожирения позволит подойти к оценке тех звеньев, которые на различных уровнях определяют поведение жировой ткани и механизмы ее регуляции, оформляющиеся в фенотипически различные варианты заболевания, а также к решению ряда практических вопросов, связанных с дифференцированным лечением различных форм ожирения.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Беликова Е. Л. Педиатрия, 1959, 11, стр. 3.

2. Егоров М. Н., Левите кий Л. М. Ожирение, М., 1964.

3. Лейтес С. М. Физиология и патология жировой ткани, М., 1954.

4. Лейтес С, М. Терапевтический архив, 1962, 34, 6, стр. 3.

5. Лейтес С. М., Альхименюк В. П., Якушева Т. С. Патологическая физиология и экспериментальная терапия, 1961, 5, стр. 37.

6. Лейте с С. М. и Якушева Т. С. Проблемы эндокринологии, 1962, 3, стр. 7.

7. Петрасек Р., Р а т Р., М а ш е к И. Чехословацкое мед. обозрение, 1965, 2, 4, стр. 267.

8. Слабохова 3., Плацер 3., Машек И. Чехословацкое мед. обозрение, 1961, 7, 1, стр. 45.

9. Троицкий В. В. Проблемы эндокринологии, 1940, 1, стр. 54.

10. Лейтес С. М., Лаптева Н. Н. Очерки по патофизиологии обмена веществ и эндокринной системы. М., 1967.

11. Князев Ю. А., Шафоростова Е. В. Вопр. охр. матер, и детства, 1967, 2, стр. 50.

12. Аlbегts A. W.. А 1 b г i m е М. I., А 1 i w е i s s M. D. Adipose tissue melabolism and obesity. N. J., 1965.

13. Angel I. L. Am. I. Phys. Anthrop., 1949, 7, p. 433.

14. Bielschowsky M., Bielschowsky F. Austrol. I. Exptl. Biol. Med. Sci., 1956, 34, p. 181.

15. Bauer I. Constitution and disease,, N. J., 1945.

16. Clark P. I. Am. Hum. Genet., 1956, 8, p. 49.

17. Chalmers Т. M., Kekwick A., P a n a n G. Z. Zancet, 1960, 2, p. 6.

18. Dobzhansky T. Mankind evolving. New Haven, 1962.

19. Davenpоrt С. B. Body-Build and its inheritance. Washington, 1923.

20. Dunlop D. M, Lyon R. M. Edin. Med. I., 1931, 38, p. 561. 21 Ellis R. W., Tollerman К- H. Lancet, 1934, 2, p. 561.

22. Gurney R. Orch. Intern. Med., 1936, 57, p. 557.

23. Fajans S. S., Conn I. W. Diabetes, 1961, 10, p. 63.

24. Fellows H. H. Am. I. Med. Sci.,-1931, 181, p. 301.

25. Johnson M. L., Burke B. S., Mayer J. Am. J. Clin. Nutr., 1956, 4, p. 37.

26. Johnson M. L., Burke B. S., Mayer I. Ann. I. Clin. nutr., 1956, 4, p. 231.

27. Zamоlle M. Les obesites. Paris, 1966.

28. Iversen T. Acta paediat., 1953, 42, p. 8.

29. Терperman I., Teppefman H., Am. I. Physiol., 1958y 193, p. 55.

30. Bates M. W., Mayer I., Nauss S. F. Am. I. Physiol., 1955, 180, p. 309.

31. Waelsch H., S perry W. M., S t о v a n о f f V. A. I.Biol. Chem., 1940, 135, p. 291.

32. Mc Henry E. M., С о r n e 11 M. L. Vitamins and Hormones,. 1944, 2, p. 1.

33. Masoro E. L., С h a i к о f f I. L., D a n b e n W. G I. Biol Chem., 1949, 179, p. 1117.

34. Metabolic basic inherited diseases. N. Y., 1966.

35. В г e с h e r G., W а к I e г S. H. Proc. Soc. Exper. Biol. a. med , 1949, 70, p. 498.

36. A n d e г s о n А. В. I. Endocrin., 1953, 9, p. 35.

37. Drachma n R. H., Tepperman I., Gale I. I. Biol. o. Med., 1954, 26, p. 394.

38. Rony H. R. Obesity and leanness, 1940.

39. Setzer С. C., Mayer I. Ann N. Acad. Sci., 1966, 134 2,

40. H о s t о m s к a L., Horackora M. Csl. Pediat., 1963, 11, p. 1027.

41. Von Verschuer O. Ergeb. Inn. Med. Kinderheilk., 1927, 31„ p. 35.

42. Wilkins L. Advances in Pediatrics, 1948, 3, p. 159.

43. Bates M., Mayer I, Nauss S. Amer. I. Physiol., 1955, 180, 2, p. 304.

44. Mauer I., Sillides D. Experimentia, 1958, 14, 3, p. 96.

45. Mauer I. I. Am. Diet. Ass., 1955, 31, p. 290.

46. M а у e г I., M a r s h a 11 N.. H a g m a n N. et al. Am. I. Phy-sioIT, 1955, 181, p. 501.

47. Mayer I. Ann. N. I. Acad. Sci., 1965, 131, p. 412.

48. Mayer I. Physiol. Rev., 1953, 33, p. 472.

49. Mayer I. Am. I. Clin. nutr., 1960, 8, p. 712.

50. M a ye r I. Bull. N. I. Ac. Med., 1960, 36, 323.

51. Mayer I. Ann. Rev. Med., 1963, 14, p. 111.

52. Mayer I. Nutrition: Conprehensive treatise, N. Y., 1964, vol. 1.

53. N e w ш a n I. Н. et al. Twins, a study of heredity and environment. Chicago, 1927.

54. О s b о r n e R. H., F. V. de George. Genetic basis of mormp-hological variation. Cambridge, 1959.

55. Mayer I., Silides D. I. Experimentia, 1958, 14, 3, p. 96.

56. R a t e s M. W., Zomzely C., Mayer I. Amer. I. Physiol., 1955, 181, I, p. 187.

57. R a t e s M. W., Zomzely C., Mayer I. Amer I. Physiol., 1955, 181, 1, 187—190.

58. Shapiro В., Wertheimer E. I. Biol. Chem., 1948, 173:

59. Hausberger F. X., Milstein S. W., Rut man R. I. I. Biol. Chem., 1954, 208: 431.

60. Feller D. D. I. Biol. Chem., 1954, 206: 171.

61. Bates M., Nauss S., Hagman N., Mayer I. Am. L Physiol., 1955, 180, 301—303.

62. Mukherjee S. K. Noture (Engl), 1965, 205, 4971, 594—596.

63. Shull K.( Mayer I. Endocrinology, 1956, 58, 2: 220-^225.

64. Mayer I., Vannoni. Am. I.Physiol., 1956, 185, 1: 49—53.

65. Mayer I., Zomzely C., Stare. Experientia, 1957, 13, 6: 250—251.

66. Silides D., Mayer I. Experientia, 1956, 12, 2, 66—67.

67. Bates M. W., Mayer I., Nouss S. F. Am. I. Physiol., 1955, 180, 2, 304—308.

68. M а у e r I., Hognan N., Marshal, Stops. Amer. I. Physiol., 1955, 181, 3, 501—503.

69. H о 1 1 i f ie 1 d G, P e r 1 a m M. P. W. Metabolism, 1962, 11, 1, 117—122.

70. Marshall N. В., Barrnet R. I., Mayer I. I. Biol. a. Med., 1955, 90: 240.

71. Marshall N. В., Mayer I. Am. I. Physiol, 1954, v. 178, 271.

72. M а у e r I., Zomzely C., S t а к e f I. Experientia, 1957, 13. 6, 250—251.

73. В j u г a If — иит. по С. M. Лейтес и H. H. Лаптевой (10).

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-09

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.