Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Я сказал ему: «Ты, может быть, пришел за этим, но я этого сделать не могу».


Он сказал: «Но я ходил к шанкарачарье, и он утешил меня, он сказал:

«Не беспокойся, не горюй: твой сын возродился на одном из высших небес!»

Я знал его сына тоже, и это невозможно, ведь он был политиком — все они идут в ад, они никогда не попадают... А он был не просто политиком, он достиг успеха как политик — он был министром. Со всей хитростью политика, со всей амбицией политика, как он может попасть в рай?

И этот старик тоже был политиком. В глубине души его волновало не то, что умер его сын. Главным было то, что погибла его амбиция, ведь через своего сына он достигал все большего и большего. Сам он постарел, он неустанно работал всю жизнь, но он был глуповат, не очень хитер, немного наивен. Он приложил много труда, он пожертвовал всей своей жизнью, но не мог достичь никакого роста. И это причиняло ему боль, это была рана. И тогда он попытался через своего сына, и сын достиг успеха. Теперь, когда его сын умер, все его амбиции мертвы.

Тогда я сказал ему: «Вот почему ты так страдаешь; это не из-за сына». Он очень расстроился.

Он сказал: «Я пришел за утешением, а ты расстраиваешь меня еще больше. Может быть, ты и прав, то, что ты говоришь, звучит правдоподобно. Возможно, что это потому, что задета моя амбиция, а не потому, что я оплакиваю сына — может быть, я оплакиваю свою амбицию. Но не говори мне таких суровых вещей, мне так больно сейчас. Умер мой сын, а ты говоришь мне такие вещи. Я ходил к тому Махатме, и к этому шанкарачарье, и к тому гуру, и все они утешали меня. Они говорили: «Душа вечна, никто никогда не умирает. А твой сын — он был не простой душой, он достиг высших небес».

Это утешения, и если этот старик продолжает слушать их, он теряет великую возможность. Он теряет возможность встретиться лицом к лицу со своей амбицией, которая и есть его проблема. Он мог открыть для себя тот факт, что всякая амбиция бесполезна, тщетна, потому что человек трудится и трудится, а потом все отнимает смерть. Он мог проникнуть в это. Но нет, он перестал ходить ко мне. Он с тех пор не появлялся. Он ушел к другим, которые утешают его.

А вы здесь зачем? Ради утешения? Тогда вы не туда попали. Это и говорит Иисус.

Он говорит:

«Может быть, люди думают, что я пришел бросить мир на землю, но они не знают, я пришел бросить на землю разделения — огонь, меч, войну».

Всегда, когда приходит человек, подобный Иисусу, мир тут же разделяется на тех, кто за него, и тех, кто против. Нельзя найти ни одного человека, безразличного к Иисусу. Когда есть человек такого типа, мир немедленно разделяется. Одни за него, другие против него, но никто не безразличен. Невозможно быть безразличным к Иисусу. Если вы слышите слово Иисуса, если вы взглянули на него, вы тут же разделитесь: вы либо влюбляетесь, либо начинаете ненавидеть; либо идете за ним, либо идете против него; либо следуете за ним, либо начинаете действовать против него.

Почему так случается? Потому что человек вроде Иисуса — это величайшее явление, и он не от этого мира. Он приносит в мир нечто от Запредельного. Те, кто боится Запредельного, немедленно становятся его врагами — это их способ защитить себя. Для тех, у кого есть желание, где-то спрятанное семя, для тех, кто искал и искал, и стремился к запредельному… этот человек становится харизматическим, он становится магнетической силой — они влюбляются в него. Этого человека они ждали в течение многих жизней.

Мир сразу же разделяется: либо вы за Христа, либо против. Другой возможности нет, безразличными вы быть не можете. Не можете сказать: «Меня это не волнует», это невозможно, потому что человек, который может остаться посредине, сам станет Иисусом. Человек, который может стоять посредине, ни в любви, ни в ненависти, сам выйдет за пределы ума. Вы не можете стоять посредине; вы упадете в ту или иную сторону, станете «правым» или «левым», будете на той или другой стороне. Он порождает великое смятение.

Не только отдельные люди, но и общество тоже, все на земле вступает в конфликт, начинаются великие войны. После Иисуса не было мира на земле. Иисус создал религию. Он принес в мир нечто, породившее такую рознь, такой конфликт в умах, что он стал фокусом всей истории. Вот почему мы говорим «до Христа», «после Христа»: он стал точкой отсчета.

История разделена, время разделено Иисусом. Он стоит на границе. Как будто до Иисуса время имело другое качество: с Иисуса начинается история. Его отношение и подход к человеческому уму очень отличны от подхода Будды или Лао-Цзы. Окончательная цель одна и та же, но подход Иисуса совершенно другой. Он уникален.

Что он говорит? Он говорит, что через конфликт достигается рост, что благодаря борьбе происходит центрирование, благодаря войне расцветает мир. Но не понимайте это буквально — все, что он говорит, есть притча. Христианство приняло его слова буквально, и ошиблось. Христиане взяли в руки меч и бессмысленно убили миллионы людей — ведь не это имел в виду Иисус. Церковь, его церковь, стала воинствующей церковью, она стала крестовым походом.

Христиане воевали с мусульманами, индусами, буддистами — они вое­вали везде. Но они ошиблись. Иисус говорил о другом. Он говорил не о мече этого мира, он принес меч другого мира. Что это за меч? Это символ. Вас нужно рассечь надвое, потому что в вас соединены две вещи: этот мир — земля, и Небо — они объединились в вас. Одна часть вас принадлежит земле, грязи; другая ваша часть принадлежит Божественному. Вы — точка встречи, и Иисус принес меч, чтобы рассечь вас надвое, чтобы земля вернулась к земле и божественное пришло к божественному.

Вы не умеете распознавать то, что принадлежит земле. Когда вы голодны, вы думаете, это вы голодны? Иисус говорит: «Нет, возьми мой меч и отсеки это!» Голод принадлежит телу, потому что это телесная потребность. Сознание не может быть голодным; оно сознает голод, потому что у тела нет сознания.

Вы, может быть, слышали одну старую сказку из Панштантры. Случилось так, что вдруг загорелся большой лес. В это время в лесу было два человека, один слепой, а другой — хромой. Хромой не мог идти, не мог бежать, но все видел; а слепой мог ходить, но не видел. Тогда они объединились: слепой взял хромого себе на плечи, и поскольку хромой мог видеть, а слепой — идти, они стали одним человеком. Они вышли из леса — они спаслись.

Это не просто сказка — это то, что произошло в вас. Одна часть вас чувствует голод, но не может этого знать, потому что у нее нет глаз, чтобы видеть. Ваше тело чувствует голод, ваше тело чувствует половое влечение, ваше тело чувствует жажду, вашему телу нужен комфорт, вашему телу… все потребности исходят от тела. А ваше сознание только видит, ваше «Я» - только свидетель. Но они объединились, потому что без тела сознание не может ходить, двигаться, не может ничего делать; а без сознания тело не может понять, что ему нужно, голодно ли оно или хочет пить.

«Меч» Иисуса означает, что этот компромисс нужно узнать и понять, и тогда провести различие: то, что принадлежит земле — принадлежит земле, удовлетворите его, но не становитесь одержимым им. Если вы голодны, голодно тело; помните это, утолите голод, но не становитесь одержимыми едой. Есть много людей, одержимых едой, для которых еда — навязчивая идея; они едят, и едят, и едят, а потом однажды так разочаровываются в еде, что начинают поститься, они голодают, и голодают, и голодают. Но и то и другое — одержимость, навязчивые состояния: слишком много есть так же плохо, как и голодать.

Нужен правильный баланс, но кто даст вам этот баланс? Вы должны раздвоиться, стать двумя, должны полностью сознавать, что «это — от земли, а я — не от земли» ...это и есть «меч Иисуса».

Он говорит: «...я пришел бросить на землю разделения, огонь, меч, воину».

Почему «огонь?» Огонь — очень древний символ Каббалы, а также древний индуистский символ. Индуисты всегда говорили о внутреннем огне. Они называли этот внутренний огонь man, это значит жар. А разжигание этого внутреннего огня, чтобы этот огонь горел внутри вас, называлось яджна.

И есть техники для разжигания этого внутреннего огня. Сию минуту он почти угас, покрыт пеплом. Его нужно расшевелить, обнаружить, подбросить топлива; ему нужно больше топлива, и его нужно дать. Когда внутренний огонь горит в полную силу, вы вдруг преображаетесь — ведь без огня нет преображения, трансформации. Вы нагреваете воду до определенной температуры, до ста градусов, и вода испаряется, становится паром; изменяется ее качество.

Замечали ли вы, что когда вода превращается в пар, полностью изменяется ее качество? Пока это вода, она всегда течет вниз — такова природа воды, течь вниз. Она не может течь вверх, это невозможно. Но когда при ста градусах она испаряется, изменяется ее природа: пар устремляется вверх. Все измерение меняется, и это происходит благодаря нагреву. Если вы пойдете в лабораторию химика, что вы там обнаружите? Если убрать огонь, там ничего не будет происходить, потому что любая трансформация, любое превращение, любое изменение происходит благодаря огню. А что такое вы, как не огонь? Что вы делаете, пока живете? Когда дышите, чем вы дышите? Кислородом. Кислород — это не что иное, как топливо для огня.

Когда вы бежите, нужно больше огня, и вы дышите глубже; когда отдыхаете, огня нужно меньше, и вы дышите менее глубоко, потому что нужно меньше кислорода — топлива для огня. Не может быть огня без кислорода, потому что горит кислород. Вы есть огонь — из мгновения в мгновение, благодаря пище, благодаря воздуху, благодаря воде в вас возрождается огонь. Когда его слишком много, вам приходится высвобождать его.

Когда животные в половом возбуждении, мы говорим, что они «горят». В этом есть смысл, потому что это действительно род огня. Это разновидность огня, а когда в нас больше огня, чем мы можем воспринять, его нужно высвободить, и секс — выход для него.

Вспомните, люди в жарких странах более сексуальны, чем в холодных. Первые книги по сексологии появились в жарких странах: Камасутра Ватсяяны, Кокашастра Кока Пандита, — они были первыми. Первые фрейдисты были на Востоке, и они появились до Фрейда, на три тысячи лет раньше, чем Фрейд. На Западе секс только сейчас приобрел значение. В холодных странах, в теле недостаточно огня, чтобы вызвать сильную сексуальность. На западе секс приобрел большое значение только за последние три-четыре столетия, потому что сейчас страна может быть холодной, но есть центральное отопление. Поэтому люди стали менее холодные; до этого телесный огонь постоянно боролся с холодом.



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.