Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Мастер сказал: «Условие простое: ты должен держать ее в своем доме, обращенной на восток. Так делалось всегда, так что уважай традицию».


Ученик сказал: «Это очень просто, я сделаю это».

Но когда он поставил шкатулку лицом к востоку, тогда он понял, что это трудно, потому что обстановка в гостиной стала нелепой. Эта шкатулка, обращенная к востоку, не согласовывалась с остальным. Так что он должен был поменять всю обстановку в гостиной — чтобы она гармонировала со шкатулкой. Но тогда стал нелепым весь дом, так что ему пришлось перестроить дом. Тогда стал нелепым сад. Он почувствовал истощение и написал Мастеру: «Эта шкатулка опасна. Мне придется изменить весь мир — так как если я изменю сад, потом придется менять все у соседей...» А он был чувствительным человеком; вот почему он почувствовал это.

Если вы строите свою жизнь на сиюминутном, вы попадаете в затруднение с целым, так как оно никогда не истощится. Оно никогда не истощится, никогда не будет гармоничным, то или иное будет плохим. Целое должно быть увидено до того, как вы построите ваш город, до того, как вы построите ваше жилище. Целое должно быть принято во внимание, и к нему нужно обратиться. С видением целого вы можете творить свою жизнь и план своей жизни; вы должны жить с видением целого. Только тогда ваша жизнь будет гармоничной, мелодией, — иначе вы всегда будете чужаком, эксцентричным.

Каждый человек эксцентричен. Это прекрасное слово. «Эксцентричный» означает «вне центра», утративший центр, не таков, каким должен быть. Почему каждый человек эксцентричен, вне центра, вне фокуса, не в ногу с жизнью? Потому что каждый пытается делать жизнь в соответствии с моментом, а момент — не целое. Момент — это часть, такая малая, триви­альная часть вечности. Как вы можете приспособиться к вечности, если вы делаете жизнь в соответствии с моментом? Вот почему Иисус говорит:

«Делайте вашу жизнь, творите ее в соответствии с целым, с вечным, не с сиюминутным».

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан».

Ваш город всегда падает, ваш город всегда будет в развалинах. Это так! Вам не надо спрашивать Иисуса, просто взгляните на свою жизнь: это руины; до того, как вы построили, везде уже руины. Вы - разрушенный город. Почему так происходит? Из-за сиюминутности. Имейте видение вечного, вневременного.

Как придет видение? Чем выше ваше сознание, тем шире ваше видение; чем ниже ваше сознание, тем уже ваше видение. Пойдите и станьте под деревом на улице и смотрите: у вас будет видение — вы можете увидеть ближайший угол улицы, потом поворот, и видение останавливается. Потом заберитесь на дерево — видение станет больше. Полетите на самолете — и с высоты птичьего полета вы увидите весь город. Выше — и видение становится шире. Опуститесь ниже — и видение уже. На лестнице сознания есть ступени. Если вы на вершине своего сознания, посмотрите оттуда: откроется вечность, вечное.

Наблюдали ли вы очень маленькое? Вы стоите под деревом, вы смотрите на восток и ничего не видите. Кто-то сидит на верхушке дерева говорит: «Я вижу приближающуюся воловью упряжку».

Вы говорите: «Нет никакой воловьей упряжки! Я ее не вижу, а раз я ее не вижу, как она может быть?» Воловья упряжка для вас в будущем, но для человека, сидящего на верхушке дерева, она в настоящем. Так? не думайте, что настоящее одно и то же для всех. Ваше настоящее ограничено для вас, оно может не быть настоящим для меня; мое настоящее ограничено для меня, оно может не быть настоящим для вас. Оно зависит от ступеньки на лестнице сознания.

Для Будды все — настоящее, так как будущего нет — его видение полно. Для Иисуса все — настоящее, прошлого нет, будущего нет, так как он может видеть. С высочайшего пика сознания видно все, так что нет ничего в прошлом, нет ничего в будущем, все здесь и сейчас! Будущее существует из-за вашего ограниченного видения, а не потому, что будущее необходимо в мире, существовании. Это просто показывает, что у вас ограниченное видение: нечто, что вышло из вашего зрения, становится прошлым. То, что еще не вошло в него, становится будущим. Но вещи в себе — вечны.

Время — ваше изобретение, так как вы живете в долине. Наоборот, все традиции мира утверждают, что когда вы входите в самадхи, экстаз, глубокую медитацию, время исчезает. О чем они говорят? Они имеют в виду, что деление на прошлое, настоящее, будущее исчезает; существование есть, но без разделений — вневременное. Стройте свой город на вневременном, не стройте его на сиюминутном. Иначе он всегда будет разрушаться, так как настоящее уплывает и становится прошлым. Почему я говорю, что он будет разрушен прежде, чем вы его построите? Потому что мгновение, когда вы его строите, это мгновение — прошлое, его уже нет в ваших руках, оно уже ушло! Земля под вашими ногами постоянно движется.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный...»

А почему он пользуется словом «укрепленный»? Такие, как вы есть, в долине, вы всегда в страхе, не в безопасности, всегда в опасности... Долина заполнена призраками, тенями, врагами, ненавистью.

Я слышал о комнатной мухе, пролетавшей через супермаркет. В одной витрине демонстрировались инсектициды. Она прочла заголовок, написанный большими красными буквами: «Новый аэрозоль гарантирует немедленное уничтожение мух! Она прочитала рекламу и улетела, бормоча про себя: «В мире слишком много ненависти!»

Вы живете в мире долины. Там все гарантирует убить — немедленно.

Вы живете в долине смерти — ничего больше там нельзя гарантировать. Только смерть гарантирована.

Наблюдали ли вы факт, что в жизни, во всем неуверенность, кроме смерти? Может быть всякое, но единственная уверенность, которая у вас есть — гарантия умереть, вот и все. Самое большее, что может быть сказано в долине: вы умрете, это точно. Все остальное неточно и случайно — это может произойти, может не произойти. Что это за жизнь, в которой только смерть гарантирована? Но это — так, так как во тьме только смерть и может существовать; в бессознательности может существовать только смерть. Бессознательность — это путь к смерти.

Если вы хотите быть бессознательным, вы хотите умереть. Глубокое стремление умереть есть в вас, иначе вы бы начали двигаться к высотам. Фрейд в последние годы жизни споткнулся на очень глубинном явлении, он назвал его «танатос» — стремление к смерти. Всю свою жизнь он думал о «либидо» — теории, провозглашающей, что человек существует, как воля жить, но, чем больше он проникал в волю к жизни, тем более был неуве­рен. Чем более он понимал волю к жизни, тем больше обнаруживал, что глубоко внутри это - воля к смерти.

Фрейду было очень трудно, так как он был линейным мыслителем, одномерным, он был аристотелианцем, логиком. Было очень противоречивым то, что за либидо — страстью жить, волей к жизни — стоит воля к смерти, танатос. Он был очень расстроен. Но это как раз то, о чем говорил всегда Будда, о чем говорил Иисус: такие, как вы есть, вы настолько бесполезны, вся ваша жизнь настолько тщетна и полна разочарований, что вам бы хотелось умереть.

Как только вы становитесь бессознательным, желание умереть присутствует, так как бессознательность — это временная смерть. Вы не сможете жить без сна даже несколько дней, так как сон — это вид временной смерти. Вам он нужен, нужен очень глубоко. Если вы не сможете умирать ежедневно на восемь часов, вы будете неспособны, прожить следующий день, так как вся ваша жизнь — такая суматоха, и быть — не блаженство, даже не быть кажется блаженством. Так что где бы вы ни утрачивали себя, вы чувствуете себя там блаженным. Если вы можете утратить себя в политическом движении, если вы можете стать нацистом и потерять себя в толпе, вам хорошо, так как это — смерть, вас больше нет, существует только толпа.

Вот почему диктаторы имеют успех — из-за вашего желания умереть. Даже в двадцатом веке диктаторы имели успех — из-за того, что они дают вам шанс легко умереть. Вот почему всегда существуют войны, и они будут существовать, ведь вы никак не меняетесь. Человек не преображает себя. Войны будут существовать, так как они - от очень глубокого желания умереть. Вы хотите убивать, и вы хотите быть убитым. Жизнь — это такая тяжкая ноша, что самоубийство, похоже, единственное решение. Если вы до сих пор не совершили самоубийства, не думаю, что вы истинный любитель жизни. Нет! Вы просто боитесь. Вы — не любитель жизни, ибо, любитель жизни всегда движется к высотам — чем выше пик, тем больше жизни.

Отсюда Иисус может обещать: «Придите ко мне, и я дам вам в избытке!» Отсюда Иисус говорит: «Я — жизнь, великая жизнь. Приди ко мне! Но прийти к Иисусу очень трудно, ведь у вас так много вложено в долину, в темные пути жизни. И вы так боитесь быть живым. Вы многое организуете для того, чтобы не быть слишком живыми, вы существуете с минимумом жизни. Вы существуете, как автомат, вы все превратились в механическую вещь, так чтобы вам не надо было бы заботиться о ней, вам не нужно жить в ней.

Войны будут продолжаться, насилие будет продолжаться, и будут убивать друг друга. Всеобщее усилие состоит в создании средства, которое может стать всемирным самоубийством, и, наконец, мы егооткрыли — водородная бомба. Почему ученые постоянно трудятся, отдавая всю жизнь созданию разрушительных вещей? Потому что это глубокое желание человека умереть, как-нибудь умереть. Это — не сознательно, так как вы становитесь сознательными, когда начинаете преображать себя. Много раз вы заявляете: «Было бы лучше, если бы я вообще не родился!»

Один греческий философ, Филон, говорил: «Первое блаженство» вообще не рождаться; второе блаженство — умереть так скоро, насколько это возможно». И он говорил, что это два единственных блаженства. Первое — вообще не родиться — но никто не счастлив настолько, каждый уже рожден. Так что доступно только второе: умереть настолько быстро, насколько это возможно. Сам Филон прожил до девяноста семи лет. Однажды его спросили: «Но ведь ты сам не совершил самоубийства?» А он ответил: «Я терплю жизнь лишь для того, чтобы передать послание другим, послание, что умереть — единственное решение проблемы». Самоубийство — глубоко укоренившийся инстинкт. Как только вы чувствуете, что нечто происходит плохо, вы чувствуете, что хотите совершить самоубийство, разрушить себя. Религиозный человек — тот, кто стал бдительным, кто видит, что глубокое желание умереть спрятано внутри. Почему оно там? Вы должны внести больше света в себя, чтобы вы могли знать угол, где прячется смерть, что поедает вас постоянно. Вы умираете не внезапно, вы умираете медленно в течение семидесяти лет. Смерть - это не то явление, которое приходит в конце, она начинается с рождения. Тогда каждое дыхание и каждое мгновение — не что иное, как постоянное умирание. Оно завершается за семьдесят лет, так как это очень медленный процесс.

Но вы умираете, и глубоко внутри вы ждете окончания — чем скорее, тем лучше. Вы не совершили самоубийства, потому что вы очень боитесь, напуганы: что произойдет? Вот вы и терпите жизнь, вы не наслаждаетесь ею, как даром Божьим. Вы просто терпите ее, вы просто как-то ее выносите, ожидая момента, когда поезд придет.

Однажды случилось так: Томас Эдисон был приглашен на обед, на который собралось несколько друзей. Он всегда был немногословен и волновался, находясь в толпе. В своей лаборатории он работал один; он был исследователем, созерцательным человеком; присутствие толпы его всегда раздражало. А на обеде было много людей, и они настолько были заняты едой, сплетнями и спорами, что он почувствовал: «Сейчас как раз такой момент, что я могу сбежать!» И вот он стал посматривать на дверь, через которую мог сбежать — и тут его поймали. Его поймал гость и спросил: «Мистер Эдисон, над чем вы сейчас трудитесь?» Он ответил: «Над выходом!»

Но каждый трудится над выходом. Будьте бдительны в этом! Но почему вы не можете наслаждаться жизнью, которая есть дар? Вы не заслужили ее, вот почему я говорю, что это подарок. Его дает вам существование — вы можете называть его Богом — этот дар, чистый пода­рок, вы ничего не сделали, чтобы добиться жизни, заработать ее. Почему бы вам не быть блаженным, благодатным и не насладиться ею? Она могла бы быть упоительным танцем. Так в чем проблема? Дело в том, что насладиться блаженством можно, обладая лишь большей сознательностью; чтобы испытывать муку, не нужно быть сознающим. Чтобы испытывать боль, нужно больше темноты, нужно меньше сознательного, нужна ночь, а не день. Но чтобы наслаждаться блаженством, нужно больше бдительности.

Так что если вы видите печального святого, знайте хорошенько, что он — не святой. Потому что сознательность дает блаженство, сознательность дает глубокий смех, она дает ему нечто, от чего он становится, как дитя. Он может бегать за бабочкой, может наслаждаться простой пищей, обычными житейскими мелочами настолько, что все становится даром. Все становится Божьим даром, и он благодарен мгновение за мгновением - даже за то, что он дышит. Он может наслаждаться дыханием, просто дыханием — оно так блаженно! Если вы найдете печального святого, помните хорошенько, что что-то неладно; он по-прежнему живет в долине, он не движется к вершине. Иначе — у него есть излучение, просветленность, детское наслаждение; невозмутимый, не боящийся, он укреплен в своем сознании.

Почему сознание укрепляет вас? Потому, что, чем более вы сознательны, тем более знаете, что не можете умереть, что смерти нет. Смерть существует только в темной долине. А если вы защищены против смерти, вы — укрепились. Чем более вы сознательны, тем точнее вы знаете, что вы - вечны; вечны, Божественны. Сейчас вы не знаете, кто вы есть. Это долина невежества, и там случается только смерть, и ничего больше, и вы живете дрожа, трясясь от страха.

Если вы глянете внутрь, вы найдете только страх и ничего больше, так как вокруг вас только смерть. Так что это естественно: когда вокруг смерть, страх внутри — естественное приложение.

Если вы движетесь к высотам, внутри будет любовь, а вокруг — вечность. Не будет никакого страха — его не может быть, так как вас нельзя разрушить, вы неразрушимы. Нет никакой возможности вашей смерти вы — бессмертны. Это — то укрепление, о котором говорит Иисус.

Город, построенный на высокой горе и укрепленный…» — но помните, что наибольшая высота достигается укреплением — «...не может пасть, и не может быть спрятан».

Это парадоксально: в долине вы постоянно падаете, на вершине никогда. Но ведь мы видим, что люди падают с вершины. Чего им падать в долине? Одни гуляют по ровной земле, другие падают с вершин — этомир. Во внутреннем мире никто не падает с высоты. Как только вы достигли внутренней высоты, вы никогда с нее не упадете. У вас никогда не смогут отобрать того, что вы воспитали внутри. Но без этого — ваш миф достоверен.

Люди падают, когда они на высотах, но эти высоты — в долине, они не настоящие высоты. Если у вас есть слава, вы можете быть уверены, - раньше или позже вы будете обесславлены; если у вас есть трон, рано или поздно вас с него свергнут. Чего бы вы не достигли в этом мире, будет отобрано. Но во внутреннем мире, чего бы вы не достигли, вы достигли навсегда, это не может быть отобрано. Знание не может уйти, достигнутое однажды, оно становится частью вас. Это не что-то, чем вы обладаете - оно стало частью вас, и вы не можете теперь этого не знать. Как только вы знаете, что вы — бессмертны, как вы можете этого не знать? Нет способа разрушить это — вы узнали. А только то, чему нельзя разучиться — истинное знание. То, чему можно разучиться — это лишь память, не знание; то, что вы можете забыть — это только память.

Знание — это то, что вы не можете забыть, нет способа это забыть. Это стало вашим существом, стало вашей частью, самим вашим сущес­твованием. Вам не нужно вспоминать этого — вам нужно помнить только то, что не является частью вас.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан». Вы не сможете его спрятать. Город, построенный на вершине горы, будет известен — он будет известен вечности, нет способа спрятать его. Как вы можете спрятать Будду? Это невозможно! Как вы можете спрятать Христа? Это невозможно. Явление это настолько удивительно, их существование настолько проявлено, что воздействие будет продолжаться. Вы можете распять Иисуса, но вы не можете пренебречь им. И те, кто его распяли, по-прежнему страдают за это распятие. Был убит всего лишь обычный сын плотника — ничего важного. Иудеи должны были думать таким образом, так как никто не беспокоился: если вы убьете сына плотника, и убьете его в соответствии с законом, нет никаких проблем. Но иудеи страдали в течение двух тысяч лет из-за этого распятия, поколение за поколением. Их постоянно распинали только за одного человека. Это кажется очень нелогичным, и иудеи продолжают говорить: «Мы ничего не сделали!» Они по-своему правы, так как те, кто сделал это, давно мертвы. Но личности, подобные Иисусу, движутся во вневременном. Поскольку Иисус здесь участвует, распятие остается навсегда. Это не прошлое, так как личности, подобные Иисусу, никогда не в прошлом — это факт современности: он распят. Иудеи могут думать: «Мы сделали это в прошлом, но тех, кто это сделал, больше нет. Мы этого никогда не делали — мы можем принадлежать к тем, кто это сделал, но мы этого не делали!», - но распятие Иисуса стало вечным фактом. Теперь его нельзя задвинуть в прошлое, он остается открытой раной, в сердце остается рана. И иудеи страдали, они страдали так много, из-за одного человека миллионы иудеев были убиты, за эти двадцать столетий. Только из-за одного человека — миллионы иудеев? Это кажется несправедливым.

Но вы не знаете этого человека, вот почему это кажется несправедливым. Этот человек стоит дороже, чем миллионы людей. В день, когда они распяли этого сына плотника, они стали играть с ужасным огнем. Они пытались спрятать его — он не может быть спрятан. Они пытались его спрятать — не существует никаких иудейских записей о распятии Иисуса. Существуют христианские записи, но иудеи не записали даже факта его распятия. Но вы не можете спрятать этого, и иудеи начали исчезать, они страдали, потому что они пытались закрыть свои глаза от солнца. И все несчастье из-за того, что они породили Иисуса.

Иисус был евреем и оставался им до самого конца — он никогда не был христианином. Евреи ждали этого человека в течение нескольких тысячелетий. Их пророки в прошлом говорили им: «Придет человек, которого вам пошлют. Скоро здесь будет человек, который станет вашим спасением». С крыш, в течение тысячелетий пророки говорили это евреям, и евреи ждали, ждали. Они молились и ждали, и в этом ирония: когда этот человек пришел, они его отвергли! Когда человек пришел и постучал в их двери, они сказали: «Нет! Ты — не тот, кого обещали». Почему?

Для ума легко ждать, потому что ум продолжает надеяться, желать, мечтать. Но когда Бог стучит в вашу дверь, помните, вы также отвергнете — даже если вы можете молиться. Но если Бог стучит в вашу дверь, в чем проблема? Почему вы его отвергнете? Потому что в доме может существовать только один. Если Бог стучит в дверь — вы должны исчезнуть, вот в чем проблема.

Ожидая, вы существуете, ваше эго существует. Евреи были очень эгоистичны в вопросе об ожидаемом мессии — он должен был родиться среди их народа. Они были немногими избранными, Бог избрал их, и сын Божий должен был родиться в еврейской семье — эго этим было очень удовлетворено. Но, когда этот избранный человек пришел и постучал в дверь, и сказал: «Я пришел осуществить вашу надежду», — они ответили: «Нет, ты не тот избранный. И если ты попытаешься сказать, что это ты — мы убьем тебя!» В чем проблема?

Проблема — человеческая. Проблема в том, что если Иисус существует, тогда вы должны исчезнуть, вы должны раствориться в нем, вы должны сдаться. Для этого хорошо думать, что обещанный человек придет к избранному народу мира, но очень трудно принять человека, когда он пришел. Они убили Иисуса, но даже не оставили записи об этом. Они хотят все это забыть, так, чтобы они могли снова надеяться — и они надеются и сейчас. Евреи по-прежнему надеются на обещанного человека. Я говорю вам, если он придет снова — он не придет, так как он должен научиться из опыта — если он снова придет, он снова будет распят ими. И они очень пострадали только потому, что они пробовали игнорировать город, построенный на вершине горы.

Они пытались спрятать город, построенный на вершине горы, попытались спрятать солнце — они попытались спрятать Истину. Они распяли Истину. Но Истину нельзя распять, вы не сможете ее убить, она вечна, она бессмертна. А поскольку они не стали сознательными, они пострадали так сильно. Вина! В глубине они по-прежнему чувствуют глубокую вину; евреи никогда не существуют без вины, вина следует за ними как тень.



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.