Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






ПРИНЦИПЫ КОЛЛАБОРАТИВНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ


(Hame/etal., 1989:134)

Коллаборационизм, или сотрудничество, — это продолжение конкурен­ции другими средствами. Успешно действующие фирмы всегда помнят о том, что их новые партнеры со временем могут превратиться а конкурен­тов. Они вступают в альянсы, преследуя четкие стратегические цели, пре­красно отдавая себе отчет в возможном влиянии их успешных действий на долгосрочные интересы новых партнеров.

Гармония — не самый значимый показатель успеха. В действительности небольшой конфликт может быть наилучшим свидетельством взаимной выгоды сотрудничества. Большинство альянсов не являются равновыгод­ными для партнеров в долгосрочном периоде. Ваш союзник может быть вполне удовлетворен даже в том случае, когда он незаметно утрачивает стержневые компетенции.

Кооперация имеет свои пределы. Компаниям следует внимательно отнес­тись к допустимым границам конкурентных компромиссов. Стратегиче­ские альянсы — это живые отношения, а потому они постоянно находятся в движении, часто выходя за пределы официальных соглашений или же тех целей, которые преследовало руководство компании. То, какая информа­ция включается в обмен, зависит от целого ряда конкретных обстоя­тельств, причем часто решение принимают инженеры и операционные ме­неджеры. А потому успешно действующие компании информируют всех своих сотрудников на всех уровнях о допустимых пределах обмена инфор­мацией с данным партнером.

Основная цель альянса - научиться чему-нибудь у партнера. Успешно действующие компании рассматривают подобные союзы как своего рода окно, позволяющее оценить широту возможностей партнера. Они исполь­зуют стратегические альянсы для того, чтобы приобрести какие-то навы­ки, и за пределами официальных соглашений систематически распрост­раняют новый опыт в своих организациях.

3.

Микровласть рассматривает создание стратегии как взаимодействие, осно­вывающееся на методах убеждении, переговоров, а иногда и прямой кон­фронтации, в форме политических игр вокруг пересекающихся интересов и образующихся коалиции, ни одна из которых не обладает доминирующими позициями в течение длительного периода времени.

Макровласть рассматривает организацию как стремящуюся к своему благо­получию посредством контроля над действиями других агентов рынка или путем кооперации с ними. При этом компании опираются как па стратеги­ческое маневрирование, так и на коллективные стратегии в различного рода сетевых структурах и альянсах.

 

Критические замечания, обсуждение контекстаи вклада школы власти

 

К настоящему моменту наше критическое рассмотрение каждой школы сложилось в общую схему по крайней мере в одном отношении. Процесс формирования имеет дело с властью, но с не одной только властью. Рассматриваемая нами школа, как и все прочие, несколько преувеличивает или преуменьшает значение определенных факторов. В данном случае недооцениваются ингегративныо силы, такие как лидерство н культура, впрочем, как и само понятие стратегии.

Более того, если мы отмечали позитивную роль политических методов в осуще­ствлении назревших организационных перемен, тормозящихся устоявшимися к более легитимными формами влияния, то верно и обратное — они также могут быть источником серьезных сбоев и дезорганизации в работе. Правда, большин­ство исследователей (не говоря уже о тех, кто с удовольствием использует полити­ческие приемы на практике) склонны относиться к ним с некоторой аффектацией, что нередко заслоняет и другие не менее важные моменты. Например, увлечение макровластн альянсами может привести к весьма серьезным проблемам в сообществе крупных организаций (тайные сговоры и закулисные дела). Но в научной ли­тературе данный аспект практически не рассматривается. Многие из нас переживают в эту пору безудержного, безоглядного увлечения этими концепциями.

Отметим попутно, что анализ процесса формирования стратегии вне полити­ческих и властных его измерении представляется нам далеко не полным. Особенно большое значение они приобретают (а) во времена серьезных перемен, когда неми­нуемо происходят существенные изменения в политике и властных отношениях, что часто приводит к конфликтам; (б) а крупных устойчивых организациях (для Макровласти) и (в) для сложных, в высокой степени децентрализованных организа­ций высококвалифицированных работников микровласти) (университеты, ис­следовательские лаборатории и кинокомпании), в которых многие действующие лица обладают властью и намереваются отстаивать свои интересы. Политические методы также часто используются (г) во время длительных периодов застои, ха­рактеризующихся блокировкой стратегических изменений, возможно, по причине жесткой позиции власть предержащих, а также (д) во время периодов дестабили­зации, когда организация не в силах сколько-нибудь ясно определить направление собственного развития, так что принятие решений часто превращается в ситуацию, когда все сваливается в кучу и все возможно.

Школа власти внесла значимый вклад в развитие арсенала стратегического ме­неджмента (понятия «коалиции», «политических игр» и «коллективной страте­гии»). Она также обратила внимание на важность использования политических методов для осуществления стратегических перемен тогда, когда приходится вы­ступать против ведущих действующих лиц, стремящихся законсервировать ситуацию, сохранить status quo, Конечно, политика может быть н фактором противодействия стратегическим изменениям, но, пожалуй, не столь эффективным, как сил культуры, к обсуждению которых мы и переходим в следующей главе школа, как и все прочие, несколько преувеличивает или преуменьшает определенных факторов. В данном случае недооцениваются интегративные силы, такие как лидерство и культура, впрочем, как и само понятие стратегии.

 


ШКОЛА КУЛЬТУРЫ

Построение стратегии как

КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Культура есть зеркальное отражение власти. Власть «берет в руки» объект называемый организацией, и дробит его на части; культура же связывает совокупность индивидов_в единую сущность пол названием организация. Как следствие, первую интересует прежде всего собственная, выгода, а вторую-всеобщая польза. Соответственно и литература школы, которую мы называем куль­турной (ее представители считают источником формирования стратегии обще­ственную силу культуры), зеркально отображает построения школы власти. Если внимание последней сосредоточено на влиянии внутренней политики на продвиже­ние стратегических изменений, то первая концентрируется в основном на роли куль­туры в поддержании стратегической стабильности организации и — реже — в актив­ном сопротивлении стратегическим переменам.

Обращение к культуре — не новая идея. В каждой области исследования есть свое центральное понятие: в экономике — рынок, в политологии — политика, в стратегическом менеджменте — стратегия. Человеческая культура уже давно явля­ется основным понятием антропологии. С антропологической точки зрения, к куль­туре относится все, что нас окружает, — от еды и питья до музыки и общения. В то же время культурой называется тот уникальный способ, каким мы производим все эти вещи, то, что отличает одну орагнизацию от другой , одну отрасль от другой, один народ от другого. Мы увидим, что двойственность культуры — ее всеобъем­лющий характер и одновременно уникальность — обнаруживается и применитель­но к стратегии управления.

В сфере менеджмента «открытие» культуры состоялось в 1980-х гг. благодаря ус­пехам японских корпораций. Казалось бы, японцы действовали совершенно иначе, чем принято в США, но, с точки зрения технологий, они беззастенчиво копировали все американские достижения. Различия же в результатах определяются господствующей в Японии культурой и ее проявлениями в крупных корпорациях Страны восхо­дящего солнца.

Попытки объяснить японский феномен вылились в особое направление американской экономической литературы, а орды консультантов озаботились повышением «культурного уровня» компаний США. Но их деятельность отнюдь не усуглубляет наше понимание стратегического процесса, поскольку затрагивает преимущественно проблемы структуры организации и мотивации работников. Взгляд на стратегический менеджмент с позиций культуры сформировался позже (к слову сказать, подход японских исследователей к стратегии управленй близок уже рассмотренной нами школе обучения).

Культуру можно изучать спозиций стороннего наблюдателя или изнутри, с позиции ее исконных представителей (разделение, соответствующее двум ветви когнитивной школы). Первыйзанимает объективную позицию в отношении того почему люди ведут себя определенным образом, и объясняет их действия уникальностью социальных и экономических отношений. Второй полагает культуру объективным процессом интерпретации, не имеющий никакого отношения, к абстрактной

% ели в антропологии исходно доминировал объективный подход, а затем на-восприняла и субъективный, то в стратегическом менеджменте дело обстояло ^ностью до наоборот. Мы начинаем с рассмотрения понятия культуры и пере-ения посылок культурной школы, а затем познакомимся с работой группы шведских авторов, которые в 1970-х гг. первыми разработали целый ряд понятий, связаных с интерпретативной стороной культуры. К сожалению, эти интересные и глубокие исследования мало известны за пределами Скандинавии. Далее мы обсудим новый взгляд на фирму, известный как теория _«ресурсной основы». Придерживающиеся его авторы утверждают, что организация сохраняет свои конкурентные преимущества только в том случае., когда они опираются на редкие и неповторимые ресурсы. Наконец, мы покажем эти объективные характеристики-составляют ту самую уникальность организации как культурной системы. Главу завершает критика и оценка вклада и критика школы культуры.

Сущность культуры

Антропологи отнюдь не единодушны в определении культуры, но нас интересуют
только принципиальные контуры этого понятия. Культуру составляют интерпрета­
ции мира, человеческая деятельность и отражающие их артефакты. Выходя за пределы
индивидуального познания, эти интерпретации существуют в коллективном
сознании, в социальном процессе. Нет частных, персональных культур. Индивидуальной может быть деятельность, но ее значимость является коллективной.
Таким образом, для нас организационная культура ассоциируется с коллективным познанием.

Сила культуры может быть пропорциональна степени ее_ускользания от сознательного понимания.. Как отметил Джерри Джонсон, организации с сильны­ми культурами характеризуются набором «принимаемых на веру допущении», которые «защищены сетью культурных артефактов», включая поведение людей по отношению друг к другу, их разговоры, которые «вписывают страницу настоящего в историю организации», используемый ими язык и т. д. (Johnson,1992:30)

Эту особенность культуры прекрасно передаст еще одно шестистишие о нашем стратегическом слоне, появившееся на свет после того, как нам впервые удалось сформулировать идею школ стратегии (и когда в связи со стратегией нам вспомнилось стихотворение Г. Сакса) на Проходившей на юге Франции научной конферен­ции. Принадлежащие перу Джона Эдвардса строфы относятся к культурным аспек­там стратегического процесса:

Седьмой решил, что нет нужды

Ощупывать предмет,

А просто надо оцепить оставленный им след.

Потом принюхался слепец, приглушался, и вдруг

Слоновий образ перед ним

Явился тут как тут {Edwards, 1977:13).

Другими словами, незрячие порой способны почувствовать культуру лучше, чем

люди со стопроцентным зрением!

Для описания сильной культуры организации — разделяемых всеми ее членами твердых убеждений, отличающих данную компанию от других, — мы будем пользо­ваться словом «идеология». Так, если, скажем, культура компании Burger King мо­жет ассоциироваться с приготовлением гамбургеров и т. п., то идеология McDonald's в течение долгого времени отождествлялась с почти фетишистской верой в эффек­тивность, обслуживание и чистоту.

Каждой политической системе, как правило, свойственна определенная идеология (капитализм, социализм и т. д.). Каждое общество и этническая группа_ харастеризуются уникальной культурой (японская, калифорнийская и т. д.) как, впрочем, и отрасль_промышленности (авиалинии, банки и т. д.). Фактичес­ки идея «отраслевых рецептов» описывает отраслевые культуры — то, «как принято в данной отрасли производить и продавать продукты» (например, в индустрии быстрого питания во главе McDonald's).

Очевидно, что все эти уровни культуры и идеологии — в обществе, отрасли организации — взаимно влияют друг на друга. К примеру, японская культура проявляется в сильной идеологии японских корпорации и в не меньшей степени наоборот. К. Рот и Д. Рикс обращают внимание на воздействие национальных культур на интерпретацию организациями внешней среды, что обусловливает специфику стратегических реакций одной и той же компании в разных странах

 

Посылки школы культуры

Ниже мы подытоживаем основные ПОСЫЛКИ культурной школы — если хотите, ее собственную систему верований*.

I 1. Фодмирование стратегии — это процесс социального взанмодействия, основанный на общих для членов организации убеждениях и понимании.

2. Верования индивида есть результат процессов приобщения к определенной
культуре или социализации, как правило, не выраженных ЯВНО и невербаль­ных, хотя иногда усиливаемых более формальным воспитанием.

3. Следовательно, члены организации способны лишь отчасти охарактеризо-
вать.убеждения, на которых базируется их культура, в то время какие источ­ники и объяснения могут оставаться для них малопонятными.

4. Как следствие, стратегия принимает форму прежде всего дерспективы

и только во вторую очеиель позиции, укоренившейся в коллективных устремлениях (не обязательно явно выраженных) и отраженной в моделях, защищающих глубинные ресурсы и возможности организации, образующие основу ее конкурентных преимуществ. Таким образом, основной характеристикой стратегии выступает предначертанность (даже если она не вполне осознанна).

5. Культура и в особенности идеология содействуют, скорее, не стратегиче­ским изменениям, а сохранению текущей стратегии; в лучшем случае они допускают корректировки в рамках общей стратегической перспективы ор­ганизации.

Культура и стратегия

Вплоть до 1980 г. организационная культура рассматривалась в контексте управле­ния только скандинавскими исследователями, а затем стали появляться интерес­ные работы и в других странах. В Англии под руководством Эндрю Петтигрю было Фоведено детальное исследование британской химической компании, выявившее важные культурные факторы управления (Pettigfew, 1985); вСША взаимосвязь организационной культуры и стратегических изменений исследовал

С.Фельдман (Feldman, 1986), а Дж. Барни (Barney, 1986) попытался найти ответ на
вопрос о том, насколько правомерно рассматривать культуру как источник устойчивых конкурентных преимуществ. получили признание научной обществен­ности докторские диссертации канадцев М. Ферсироту (Firsimtu, 1985) и Ф. Ригера(Hieger, 1987). Первый поднял тему «стратегической перестройки организации культурной революции» на примере одного из канадских грузовых автоперевозчиков (см. также: Allaire and Fiisirotu, 1985), второй исследовал, уже упоминавшееся выше, влияние национальной культуры на отрасль авиаперевозок.

Безусловно, давно известны работы о культуре как источнике сопротивления стратегическим изменениям, концепция заинтересованных групп как дизайн властных отношений, литература о доступных методах дизайна культуры, которая, п0 нашему мнению, относится к школе планирования, о чем ясно говорит следующая цитата: «Для того чтобы привести в соответствие вашу корпоративную культуру и деловую стратегию, частью процесса стратегического планирования должны стать процедуры, напоминающие описанные выше (четыре шага) (Schwartz and Davi 1981:41).

Таким образом, связи между понятиями «культура» и «стратегия» многочис­ленны и разнообразны. Ниже мы, опираясь на существующую литературу, опишем некоторые из них.

1. Стиль принятия решений

 

Культура влияет на принятый в организации стиль мышления и анализа, воздей­ствуя, следовательно, а на процесс формирования стратегии. Так, в 1920-е гг. А. Слоун инициировал реорганизацию компании General Motors, цель которой со­стояла в том, чтобы ограничить дух свободного предпринимательства определенны­ми рамками. В новой культуре первостепенное значение придавалось тщательному анализу и взвешенному принятию решений. Много лет спустя Джон Де Лориан, рассказывая о своем пребывании в должности одного из руководителей GM, описы­вал культуру, целиком сконцентрированную на обеспечении как можно более «гладкого» принятия решений. Накануне любого собрания каждый руководитель «был обязан ознакомиться с текстом предстоящей презентации. Не должно было быть никаких сюрпризов.., мы прочитывали одни и те же материалы по меньшей мере трижды: во время предварительного изучения, на презентации и в протоколах со­брания» (цит. по: Wright, 1979:27-28).

Культура действует как вечный фильтр, последовательно отсеивающий посылки для принятия решений (Snodgrass, 1984). Иначе говоря, именно школа культуры оживляет интерпретативное крыло когнитивной школы в коллективном мире организации. В результате организации с разными культурами, но действующее в одном окружении, воспринимают внешнюю среду по-своему и, как отме­чалось в гл. 6, видят только то, что они хотят и готовы увидеть. Организация раз­вивает «доминирующую логику», действующую как информационный фильтр, который в процессе создания стратегии акцентирует одни данные и игнорирует другие (prahalad and bettis, 1986).

2. Сопротивление стратегическим изменениям

 

Общая приверженность неким взглядам способствует постоянству в поведении организации, следовательно, препятствует изменениям стратегии. «Прежде чем будет иметь место стратегическое обучение, организация должна как бы позабыться старую [доминировавшую] логику... Условием разработки повои стратегии IBM частичный отказ от исходных логических посылок* (Bern's and Prahalad) Доминирующие в организации глубокие убеждения и имплицитные допущения

(культура) являются наиболее мощными внутренними препятствиями фундамен­тальным изменениям. Лучше других об атом сказал Карл Венк: «Корпорация не обладает культурой. Корпорация и есть культура. Вот почему ее чрезвычайно труд­но изменять».

Дж. Лорш указывает, что культура не только выполняет функцию призмы, кото­рая, как бы ослепляя менеджеров, не позволяет им своевременно разглядеть изме­нения внешних условий. «Даже когда руководителям удается преодолеть близору­кость, они реагируют на происходящие события с позиций собственной культуры», оставаясь верными» выработанным в прошлом убеждениям (Lorsch, 1986:98). Анало­гичные процессы имеют место и на уровне отрасли. Когда привычные рецепты утрачи­вают эффективность, организации с огромным трудом избавляются от шор даже в тех ситуациях, когда технологические изменения уже перевернули все «с ног на голову». Объединяющие организации деловые сети благоприятствуют формированию общих ценностей и веровании, повышающих их индивидуальную и совокупную инертность й определяющих схожие реакции в «текущих стратегических ситуациях» (Abrahamson and Fombntn, 1994:728-729). Другие авторы (Halbe.istam, 1986; Keller, 1989) обращают внимание на аналогичные тенденции в США, когда компании отрас­ли проводят сравнения только друг с другом, что может усыпить бдительность в отно­шении угрозы со стороны производителей, не входящих в «деловую сеть».

3.Преодоление сопротивления стратегическим изменЕНИЯМ

 

Проблема преодоления стратегической инертности организационной культуры яв­ляется предметом многих исследований. Так, Дж. Лорш считает, что высшее руко­водство должно признать важность гибкости н новаторства как неотъемлемой и важнейшей составляющей компании (Lorsch, 1986:104). Автор предлагает ряд способов, облегчающих руковолителям решение этой задачи, включая:

1) учреждение поста «старшего менеджера без портфеля», чья обязанность —
ставить вопросы, оспаривать укорекнившееся убеждения, выдвигать новые
идеи;

2) приглашение внешних управляющих, которые будут «поднимать важные
вопросы уместности культурных ценностей в изменяющихся условиях»;

3) организация «в компании образовательных программ для менеджеров среднего звена с привлечением специалистов со стороны»;

4) поощрение «систематической ротации менеджеров с точки зрения их функ­ций и обязанностей» (107-108). Дж. Лорш также утверждает, что домини­рующие в организации основные убеждения должны быть зафиксированы в письменной форме: «Если менеджеры осознанно разделяют некоторые веро­вания, последние будут не так сильно сужать их поле зрения и менеджеры
скорее поймут, когда перемены во внешней среде приводят к "износу" опре­деленных аспектов культуры» (105). Он полагает, что руководители должны периодически проводить культурный аудит, цель которого — выработка об­щих для всей организации убеждений. Но проблема, как мы уже отмечали, заключается в том, возможно ли таким образом по-настоящему убедить лю­дей в правильности той или иной идеи?

 

 

Шведская ветвь школы культуры

Ассоциация CHAP(SIAR) - Скандинавские институты административных иссле­дований — была основана в Швеции в 1965 г. как консалтинговая и исследовательс­кая организация. Ее духовными лидерами были Эрик Ренман, автор книги «Теория организации и долгосрочное планирование» (Rhenman. 1973), и Ричард Норманн, основной труд которого — «Управление и разбитие* (Normann, 1977). В этих двух очень важных работах представлены концептуальная система взглядов (основанная главным образом на изучении организационной культуры), теоретический стиль (творческий и непредвзятый) и методологический подход (честолюбиво выведен­ный из подробного изучения нескольких реальных примеров), способствовавшие формированию в 1970-е гг. целого поколения исследователей в различных шведских университетах (прежде всего в Университете Готенбурга).

Теоретические разработки ученых из Швеции носят довольно сложный харак­тер, для обозначения некоторых понятий в них используются весьма колоритные термины. Если вы, ознакомившись с теориями Майкла Портера и Джорджа Стайнера, затем встречаете у скандинавов термины «ложный миф», «организационная Драма» или «несовпадения», то испытываете нечто вроде культурного шока, хотя, Возможно, нам стоило бы подхватить это начинание, что положительно сказалось бы на восприятии — чего греха таить — пресноватой литературы по стратегическо­му менеджменту.

Шведская группа использовала богатый ПОНЯТИЙНЫЙ аппарат (в том числе и терминологию других рассматриваемых здесь школ), включая понятия соответ­ствия и созвучия (в духе школ дизайна и конфигурации), ценностей, образа и мифа, политики, познания, организационного обучения применительно к периодам застоя, спада, кризиса и полной перестройки. С честолюбием, какое нечасто встречается в данной сфере, авторы стремятся объяснить развитие организации и стра­тегические изменения (хотя слово «стратегия» специально не выделяется). В рамках школы культуры зти исследования занимают общее место, поскольку они затрагивают проблемы адаптации в контексте коллектива, и прежде всего, необходимости коллективного «реструктурирования» как предпосылки стратегических изменений.

В центре внимания большинства представителей шведской ветви школы — проблемы застоя и упадка организации, а также определяющие данные состояния и препятствующие адаптации культурные, политические и когнитивные силы. Как же в таком случае осуществляются изменения? Этим вопросом задались исследовате­ли. Ответы, по их мнению, следовало искать в понимании организации как коллективной социальной системы.

Ключевая роль в изучении организации отводилась понятию «соответствия». Э. Ренман, например, описывает четыре механизма достижения соответствия: составление карты или схемы (отображение окружения), приведение в соответствии (дополнение внешней среды), совместные консультации («поддержка смежных систем с намерением совместно исследовать общее окружение») и доминирование, или «способность системы переносить отображение самой себя на внешнее окруже­ние» (Rhenman, 1973:30-36).

В этих работах также выделяется понятие мифа. Например, Б. Хедберг н С. Джонссон отвели стратегии место между реальностью и мифом, который они называют весьма редко изменяющееся «метасистемой», трансформация которой требует революционных преобразований. По-видимому, понятие «миф» здесь близ­ко к тому, что мы называем в этой книге перспективой, культурой и в особенности идеологией (все они, конечно, определяются в тех же понятиях убеждений и миро­воззрения).

Миф есть... теория мира. Ее невозможно проверить непосредственно, но лишь через действие, а соответствии с операционализированными гипотезами, которые представляют собой стратегии. И даже тогда миф поддастся проверке только условно. В человеческом мозгу мифы хранятся как некие конструкции, они всегда упрощены и частично ошибочны. Но, поскольку господствующче мифы остаются бесспорными, они и обеспечивают те интерпретации реально­сти, в соответствии с которыми действуют организации... Однако независимо оттого, исходим ли мы из реальности или из теории, именно воспринимаемые несовпадения между ними инициируют стратегические изменения (Hetlberg andjunsson, 1977:90-92).

В своих разработках С. Джонссон повсюду отталкивается от мифа, который он

также связывает с идеологией:

Миф дает организации устойчивую почву для деятельности. Он устраняет неопределенность и в отношении того, что делается неправильно, и заменяет ее уверенностью: мы можем ЭТО сделать, это и наших силах… Если у вас есть уверенность в отношении того, как следует поступить, событие форсируется.

 

В конце 1970-х гг., когда готенбургская группа распалась, а миссионерское рвение

SIAR иссякло, шведская ветвь школы перестала существовать в прежнем виде,

но исследования в рамках школы культуры не прекращались (см. Brunssnn, №

Melin, 1982,1983, 1985).

 

 

Ресурсы как основа конкурентных преимушеств

 

А теперь в нашем повествовании предстоит довольно крутой поворот — от рас­смотрения социальной стороны культуры к ее «темной стороне», т. е. экономичес­ким проблемам. И мы убедимся, что популярная в академических кругах концепция конкурентных преимуществ базируется на понятиях по существу культурных.

Материальная культура

 

Культура — это создаваемая группой людей в течение времени общезначимость.

Она Формируется в процессе коммуникаций — разговоров, празднований, выраже­ний печали, а также при совместной деятельности, при решении общих задач, включая взаимодействие между индивидами и используемыми ими ресурсами.

В целях производства того, что антропологи называют «материальной культу­рой» члены организации вступают во взаимодействие с материальными ресурса­ми, такими как машины, оборудование и сооружения, а также ресурсами менее осязаемыми, например научными разработками, бюджетными системами. Мате­риальная культура возникает, когда «созданные человеком объекты отражают, со­знательно и бессознательно, прямо или косвенно, убеждения людей, которые зака­зывают, изготовляют, покупают или используют эти объекты, и, говоря шире, верования сообществ, к которым эти люди принадлежат (Ртгсп, 1993:1).

Естественно, мы имеем дело с двусторонними взаимосвязями: убеждениями ценности создают объекты, а объекты создают и формируют убеждения и ценности. Возьмем для примера автомобиль. Его изобрели умелые европейские мастера как предмет роскоши и для развлечения богачей. Американцы стандартизировали авто­мобиль и, используя труд неквалифицированных рабочих, начали производство недорогих машин для простых людей. Налицо глубокие культурные различия: у европейцев сложились богатые ремесленные традиции, а американцы добились высокой производительности труда путем обучения рабочих стандартизации продукции, а также организации массового производства. Конкуренция между аме­риканскими и европейскими автомобилестроителями обернулась соревнованием двух культур. Многие европейские фирмы пытались обойти американцев, перенимая их методы, но, даже скопировав тот или иной фрагмент мозаики, им не удава­лось сложить из них стройную картину.

По окончании Второй мировой войны аналогичные попытки предприняли японцы, но, не преуспев, решили пойти собственной дорогой и создать более созвучные национальной культуре методы производства автомобилей. И в конце концов им удалось поставить под сомнение исключительность Америки, теперь сложилась обычная ситуация: американцы изо всех сил стараются разгадать тайны японских про­изводственных систем.

 

Идея, согласно которой на рынке конкурируют не проДукты, а системы про-изводства, не нова. Экономисты давно поняли, что главную роль в конкуренции играет эффективность производственной системы. Но они так и не осознали значения особенностей конкурентных преимуществ — того, что уникальность становится определяющим аспектом стратегического превосходства приятное исключение из рядон экономистов — Эдит Пенроуз.

Зачем фирмам диверсифицировать свою деятельность?

 

В 1959 г. Э. Пенроуз опубликовала работу, в которой она попыталась ответить н а одну из самых сложных загадок экономического бытия; почему фирмы диверсифи­цируют свою деятельность? Если в компании разработан новый продукт, который не может быть использован на ее собственном рынке, то для чего ей брать на себя труд и выходить на новый рынок? Почему бы просто не продать секрет производстна новинки тому, кто предложит наивысшую цену? Ответ Э. Пенроуз весьма оригина­лен: фиаско рынка. Проще говоря, рынки «не умеют» правильно оценивать новые товары, технологии и идеи. Опытные производители мышеловок просто не могут поверить, что изобретенная вами ловушка превосходит выпускаемый ими товар, и вы сумеете разубедить их, только наладив собственные производство и систему про­даж (Penrose, 1959).

Э. Пенроуз утверждает, что этот путь выбирают многие фирмы, и именно поэто­му растет число крупных диверсифицированных корпораций. В ее ответе содер­жится глубокий смысл, который смогли оценить не ЭКОНОМИСТЫ, а исследователи стратегического процесса: преимущества фирм вытекают из их недостатков. Уни­кальность составляет основу для развития корпорации: создавая единственные в своем роде продукты, фирмы одновременно развивают уникальные возможности, или «ресурсы». Они вкладывают средства в исследования и развитие, создают мас­совое производство и рыночные возможности, изучают своих клиентов.

Теория ресурсной базы

Теория ресурсной базы Биргера Верперфсльта есть приложение идеи Э. Пенроуз к стратегическому процессу. Ее основные положения состоят в следующем:

1: Взгляд на фирму с позиции имеющихся у нее ресурсов приводит к выводам, существенно отличающимся от традиционного продуктового подхода. В част­ности, в новом свете предстают диверсифицированные компании.

2. Имеется возможность установить обусловливающие высокие прибыли типы
ресурсов. По аналогии с барьерами, препятствующими выходу На новые рын-
ки, эти ресурсы связаны с тем, что мы будем называть барьерами для позиционирования ресурсов.

3. Стратегия крупной фирмы включает достижение равновесия между эксплуатацией
существующих ресурсов и развитием новых.

4. Приобретение фирмы может рассматриваться как покупка набора ресурсов
на крайне несовершенном рынке. Обосновывая покупку редкостью ресурсов фирма получает при прочих равных условияхи возможность максисмизировать как несовершенство рынка, так и возможности уменьшения цены покупки получения высокой прибыли (Wemerfefc, 1984:172).

Позже Б. Вернерфельт эаявил, что его идеи не пользовались «спросом» до 1990 (We.marff.lt, 1995:171), когда широкую известность приобрели идеи К. Прахалада Г. Хэмела о динамических возможностях (см. гл. 7). И действительно, эти две теории довольно близки (что признают их уважаемые авторы), так как обе они акцентируют внимание на поддержании и развитии внутренних возможностей фирм (взгляд «изнутри вовне» противоположность позиционированию и прежде популярному взгляду М. Портера «извне внутрь»).

Мы разделили теории ресурсов как базы динамических возможностей и рас­сматриваем одну в рамках школы обучения, а другую — в рамках культурной шко­лы из-за важного, с нашей точки зрения, нюанса. В то время как теория ресурсной базы подчеркивает обусловленность потенциала фирмы эволюцией организации (и, следовательно, ее культурой), К. Прахалад и Г. Хэмел ставят развитие динамических возможностей в зависимость от процесса стратегического обучения. Вот мочему эти две теории нашли отклик в явно разных аудиториях. Первая живо об­суждается к научных изданиях, а второй благоволят практики — консультанты и руководители.

Раз уж мы начали вдаваться в топкости, хотим обратить ваше внимание на следующий момент. Люди различаются по своим взглядам на стратегический процесс, часто отклоняя по каким-либо своим соображениям ту или иную тео­рию. Перед нами две группы ученых. Члены каждой из них считают, что стра­тегии направлены изнутри вовне, но одна подчеркивает значение обучения, а другая — возможности, обусловленные культурой. Но оба взгляда являются разновидностями позиции, положившей начало нашим разным школам и, что важнее, склонившей практиков к первому подходу из-за его противоположнос­ти второму.

Развил идею ресурсной базы в стройную теорию Джей Барин, представивший в своей работе 1991 г. все ее ключевые понятия. Сначала он определяет понятие ресур­сов — «стандартного блока» всей теории. К ресурсам относятся «все активы, возможности, организационные процессы, информация, знания и т. д., контролируемые фирмой» и позволяющие ей создавать « осуществлять эффективные стратегии. Ре­сурсы делятся на материальные капитальные (технологии, заводы и оборудование, географическое положение, доступ к сырью), человеческие, капитальные (подготов­ка кадров, опыт, суждения, интеллект, взаимоотношения и т. д.) и организационные Капитальные (формальные системы и структуры, а также неформальные отношения между группами) (Barney, 1991:103).

Таким образом, фирма представляет собой комплекс материальных и немате­риальных ресурсов, которые превращаются в единую систему благодаря общим интерпретациям. Одинаковое толкование событий и явлений — это то, что поддер­живает, обновляет и формирует ресурсы. И это то, что связывает экономику с социальным аспектом — материальную культуру с культурой социальной.

Но как фирме узнать, какие из ее ресурсов являются стратегическими. Дж. Барни выделяет четыре критерия для оценки ресурсов (в чем-то напоминаю­щее построения М. Портера):

Ценность. Очевидно, что стратегическим может быть только, ценный ре­сурс — при необходимости он должен способствовать повышению продук­тивности и эффективности организации

Редкость. Ресурс является стратегическим, если он достаточно редок и
пользуется большим спросом. Так, занимающая лучшие в городе площади
сеть супермаркетов обладает преимуществом, сходным с преимуществом
голливудской звезды, наделенной харизмой и уникальной внешностью.

Неповторимость. Ресурс должен быть не только ценным и редким, но еще и
невоспроизводимым. Неповторимость может вытекать из исторического фак­та (расположение супермаркетов), «причинной неопределенности» (а что же
есть харизма кинозвезды? Возможно ли воспроизвести ее?) или абсолютной
сложности (конкуренты знают, что создание аналогичного



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-09

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.