Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Раздели с другими свою слабость


Однажды Коллин, который живёт в общине уже более 25 лет, сказал мне: «Я всегда хотел быть прозрачным в жизни общины. Прежде всего, я хотел избежать того, чтобы стать препятствием для других на пути любви к Богу. Теперь я начинаю понимать что–то другое: я являюсь препятствием и всегда буду им. Но не заключается ли общинная жизнь в признании того, что ты — препятствие, в признании этого факта перед моими братьями и сёстрами и в том, чтобы просить у них прощения?».

Не существует идеальной общины. Община состоит из людей, обладающих как своими богатствами, так и слабостями и убогостью, которые взаимно принимаются и прощаются. Более чем совершенство и самоотверженность, основанием общинной жизни являются смирение и доверие.

Признавать собственные слабости и слабости других — значит поступать противоположно приторности. Это не фаталистическое признание, признание без надежды. В этом проявляется настоящая обеспокоенность истиной ради того, чтобы избежать заблуждения, и ради того, чтобы можно было возрастать, принимая за отправную точку то, чем ты реально являешься, а не то, кем бы ты хотел быть, или то, кем бы хотели тебя видеть другие. И только тогда, когда мы осознаём то, кем на самом деле являемся, и то, кем являются другие со своими богатствами и своими слабостями, и осознаём призыв Божий и жизнь, которую Он нам дарует, вместе мы можем что–то созидать.Жизненная мощь должна выплёскиваться из реальности того, кем мы на самом деле являемся.

Чем глубже община углубляется в себя, тем более хрупкими и восприимчивыми становятся её члены. Иногда можно подумать обратное: поскольку члены общины возрастают в доверии друг к другу, они должны были бы становиться более сильными. Это верно, но вместе с тем взаимное возрастание в доверии не препятствует той хрупкости и восприимчивости, находящиеся у самых корней новой благодати, которые делают так, что в некотором смысле люди становятся зависимыми друг от друга. Любить — значит становиться слабыми и уязвимыми; это значит убирать препятствия и прорывать собственную скорлупу, чтобы устремиться к другим; это означает не ставить никаких преград на пути проникновения других в нас самих и, может быть, и самим проникать в них. Цементом единства является взаимная зависимость.

Однажды Дидьер объяснил это на свой лад во время одной встречи общины: «Община строится как дом из разного рода камней. Но скрепляет все эти камни цемент. Цемент же сделан из песка и извести — весьма хрупких материалов! Один порыв ветра и они разлетаются, становятся пылью. Таким же образом и в общине мы скреплены цементом, состоящим из того, что в нас наиболее хрупкое и самое слабое».

Община скреплена чуткостью людей, проявляющейся в ежедневных обстоятельствах. Она скрепляется маленькими жестами, служением и жертвами, являющимися постоянными знаками «я люблю тебя» и «я счастлив быть с тобой». Нужно не мешать другому продвигаться вперёд, не пытаться во время споров показать свою правоту; нужно брать на себя небольшие ноши, чтобы разгрузить от них ближнего.

Если жизнь в общине заключается в выкорчёвывании преград, защищающих нашу уязвимость, то для того, чтобы признать и принять наши слабости, — что откроет нам путь к личному духовному росту, — вполне нормально, чтобы отделённые от своей общины члены чувствовали себя ужасно уязвимыми. Люди, постоянно участвующие в борьбе общества, вынуждены создавать вокруг себя панцирь, чтобы скрыть свою уязвимость.

Иногда случалось так, что люди, в течение долгого времени пребывавшие в «Ковчеге», возвращались в свои семьи и открывали в себе качества агрессивности, которые им тяжело было переносить. Они полагали, что таковых больше не существует. Тогда они начинали сомневаться в своём призвании и в действительной значимости своей личности. Эти качества агрессивности вполне нормальны. Эти люди уничтожили некоторые барьеры, но нельзя жить, оставаясь уязвимыми, с людьми, которые не уважают эту уязвимость.

 

Община — живое тело

Святой Павел говорит о Церкви, общине верных, как о едином теле: о мистическом теле. Любая община представляет собой тело, и все мы вместе принадлежим ему. Чувство принадлежности проистекает не из плоти и крови, но от призыва Божьего: каждый из нас лично призван, чтобы жить вместе, составлять часть одной общины, одного тела. Этот призыв — основание нашей решимости войти в тесные, деятельные отношения друг с другом и для других, становясь ответственными друг за друга.

Ибо как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же назначение, так и мы, многие составляем единое тело во Христе, а каждый в отдельности мы — члены друг друга (Рим 12: 4–5).

В этом теле у каждого своя задача, которую он должен выполнить: «нога нуждается в руке», — говорит апостол Павел; слух и зрение восполняют обоняние…

Но тем нужнее те члены тела, которые кажутся наиболее слабыми. Бог устроил тело таким образом, что наиболее обделённому члену оказал особую честь, чтобы не было разделения в теле, но все члены равно заботились бы друг о друге. И страдает ли один член, все члены страдают с ним; славится ли один член, то и все члены радуются с ним (1 Кор. 12: 22, 24, 25, 26).

В этом теле каждый должен раскрывать свой дар

согласно благодати, которая была дана нам: если пророчества — то в согласии с нашей верой;

если служения — то в служении; если кто учитель — то в учении;

если кто увещатель — то в увещании. Кто раздаёт — в щедрости; кто начальствует — с усердием; кто творит милосердие — с весёлостью (Рим 12: 6–8).

Это тело — община — должно действовать и блистать делами любви, делами Отца, в одно и то же время оно должно быть телом молящимся и телом милосердия ради того, чтобы исцелить, исполнить жизнью тех, кто обделён утешением, лишён надежды.

 

Использовать полученный дар

Использовать полученный дар — значит созидать общину. Оставлять дар невостребованным — значит вредить всей общине и каждому из её членов в отдельности. Поэтому важно, чтобы каждый член знал тот дар, какой он получил, развивал его и чувствовал себя ответственным за его развитие. Пусть другие признают за ним этот дар; им следует давать отчёт в том, как ты пользуешься этим даром. Он нужен другим; они имеют право знать, каким образом он употребляется, и должны вливать в обладателя дара мужество раскрывать его и оставаться ему верным. Каждый, согласно собственному дару, находит своё место в общине. Он становится не только полезным, но единственным и необходимым для других. Таким образом, соперничество и ревность рассеиваются.

Элизабет О’ Коннер в своей книге Восемь дней творения [11]даёт ряд очень убедительных примеров этого учения Святого Павла. Она рассказывает историю одной пожилой синьоры, вступившей в её общину. Вместе с ней несколько человек решили понять, в чём состоит её дар. Сама она считала, что у неё вообще никакого дара нет. Все настойчиво утешали её: «Твоё присутствие является твоим даром». Но она не удовлетворялась этим. Несколько месяцев спустя она открыла свой дар: возносить ходатайственные молитвы Богу поимённо за каждого члена общины. Когда она сообщила другим о своём открытии, то нашла своё место в общине. Другие знали, что в некотором смысле им была нужна и она и её молитва во исполнение ими своих даров наилучшим образом.

Читая эту книгу, я отдавал себе отсчёт в том, насколько мало мы, в «Ковчеге», используем свои благодатные дары, чтобы взаимно помогать друг другу созидать общину, насколько мало мы осознаём то, что на самом деле зависим друг от друга, и насколько мало воодушевляем друг друга к верности нашим дарам.

Ревность — одно из бедствий, разрушающих общину. Она проистекает от незнания нами нашего собственного дара и от недостаточной веры в него. Если бы мы были убеждены в своём даре, мы не были бы ревнивы к дару других, который всегда кажется возвышеннее нашего.

Очень многие общины лепят (уродуют?) своих членов таким образом, чтобы они походили друг на друга, как будто бы это является тем качеством, которое основывается на самоотречении. Тогда они опираются на закон, на нормированный распорядок. Нужно же, напротив, чтобы каждый возрастал в раскрытии своего собственного дара ради создания общины, ради того, чтобы сделать её более красивой и великолепной, чтобы она во всё большей мере становилась знаком Царства Небесного.

И не нужно смотреть только на самый поверхностный дар — на талант. Существуют сокрытые, потаённые дары, значительно более глубокие, связанные с дарами Святого Духа и с любовью, призванные к обильному плодоношению.

Некоторые люди обладают особенными талантами: это писатели, артисты, одарённые администраторы. Эти таланты могут стать дарами. Но иногда личность настолько замкнута в себе самой, что её самобытные проявления принимают дурную направленность, а её таланты используются скорее ради собственной славы или из желания испробовать свои силы, самоутвердиться или господствовать. В таких случаях будет лучше, чтобы человек не использовал свои таланты в общине. Ему будет очень трудно использовать их на благо других. Нужно, чтобы человек открыл более глубокий дар. Другие люди мягки и достаточно открыты, их индивидуальность менее нормирована, менее зациклена. Они могут использовать свои способности как дар для служения общине.

«Вся проблема в христианской общине заключается в том, что каждый должен стать необходимым звеном в одной и той же цепи: и только тогда, когда все звенья, вплоть до самого маленького, выполняют своё предназначение, цепь нельзя разорвать. Община, готовая терпеть бесполезных членов, готовит своё крушение. Поэтому будет правильным дать каждому особую задачу, чтобы в часы сомнений никто не мог чувствовать себя бесполезным. Любая христианская община должна знать, что не только слабым нужны сильные, но и сильные не смогли бы жить без слабых. Удаление слабых означает для общины смерть» [12].

Дар — это то, что человек привносит в общину для её построения и созидания. Если ты неверен этому дару, то принесёшь вред делу созидания.

Святой Павел большое значение в созидании общины придаёт харизматическим дарам. Но среди даров существует очень много других, ещё более непосредственно связанных с желанием показать свою любовь. Бонхёфер в своей книге, озаглавленной Жить вместе [13], говорит о различных служениях, необходимых общине: умение держать язык за зубами, служение смирения и нежности, умение молчать, когда тебя критикуют, умение слушать, желание всегда помочь в самых маленьких обстоятельствах жизни, умение нести и переносить братьев, прощать, проповедовать, говорить истину и, наконец, служение руководства.

Дар не обязательно связан с какой–то функцией. Даром может быть способность любить, оживляющая какую–то конкретную задачу, способность любить, проявившаяся в общине вне какой бы то ни было задачи. Есть такие люди, которые обладают даром непосредственно чувствовать и даже переживать страдание другого: это дар сострадания. У других есть дар чувствовать, когда что–то не получается и сразу же предпринимать меры: это дар различения. Иные обладают даром мудрости и ясно видят то, что касается основных задач общины. Кто–то наделён даром воодушевлять и создавать атмосферу, благоприятствующую радости, покою и глубокому личному росту каждого; у кого–то есть дар различать, что для кого будет благом, и помогать ему поддерживать его; иные имеют дар разделять с людьми свою жизнь. Каждый облечён своим даром и должен быть в состоянии использовать его на благо и ради возрастания всех.

Но в сердце человеческой природы присутствует также глубокое и таинственное единство со своим Богом, со своим Супругом, который вполне отвечает своему вечному и таинственному имени. Конечно, мы созданы, чтобы быть пищей друг другу (и каждый является особой пищей), но, прежде всего, мы созданы для того, чтобы жить только отношением с Отцом в Его Сыне Иисусе. Дар — это отражение этого таинственного единства в общине; он изливается из этого единства и являет собой его продолжение.

Община — это место, в котором каждый человек чувствует себя свободным быть самим собой и выражать себя, вполне доверительно говорить о том, чем он живёт и о чём думает. Конечно, не все общины совершенным образом доходят до этого момента, но нужно, чтобы они стремились к нему. Если кто–то боится высказать то, что он хочет, боится, что его осудят или посчитают идиотом, боится быть отвергнутым, это признак того, что ещё нужно долго и долго идти. В сердце общины должен царить дух, готовый выслушать, полный уважения и нежности, указывая на то, чем более прекрасным и более настоящим богат другой.

Выражать себя — не значит просто говорить о чём–то плохом: о своей неудовлетворённости, о своих обидах — иногда это неплохо, — но высказывать свои глубокие побуждения, то, чем живёшь. Через это часто проявляется свой дар, питающий других и помогающий им расти.

 

Тайна личности

Община — место личного возрастания к внутреннему освобождению каждого человека, развития его личного сознания, его единства с Богом, осознания им природы любви и его способности бескорыстно использовать свой дар. Она никогда не предшествует людям. Напротив, красота и единство общины исходят из духовной силы каждого конкретного ясного сознания, сознания, исполненного любовью и свободно соединившегося с другими.

Некоторые общины (которые на самом–то деле не общины, а скорее объединения и секты) стремятся упразднить личное самосознание, потому что существует так называемое высшее единство. Они стремятся к тому, чтобы помешать людям думать, обладать самосознанием; они стремятся уничтожить тайну и внутреннее содержание личности, как будто бы всё то, что сродно личной свободе, противоречит сознанию группового единства и представляет собой предательство интересов группы. Все должны думать одно и то же; тогда умами легко манипулировать, «прочищая» им мозги. Люди становятся роботами. Единство держится на страхе: страхе быть самими собой, быть в одиночестве, если отделишься от других, страхе перед тиранической властью, страхе перед тайными силами и репрессиями (если когда–нибудь отделяешься от группы). Прельщённость тайными обществами и некоторыми сектами очень велика; для тех людей, которым недостаёт доверия к самим себе, для слабых личностей, иногда очень успокоительно быть полностью связанными с другими, думать только то, что они думают, слушаться, не рассуждая и позволять манипулировать собой. Чувство солидарности таким образом крепнет. Умный человек ослабевает перед лицом групповой мощи, из которой уйти становится почти невозможным. Это похоже на скрытый шантаж; люди так сильно компрометируют себя, что не могут больше уйти.

В настоящей же общине каждый человек должен уметь хранить свою глубокую тайну, которую он не обязан открывать другим и тем более выставлять её на всеобщее обозрение. Существуют некоторые дары Божии, некоторые виды страдания, некоторые источники вдохновения, которые не нужно открывать всей общине. Каждый должен быть в состоянии углубляться в своём собственном сознании. И именно здесь находятся слабость и сила общины: слабость, потому что есть что–то неизвестное, что–то личное индивидуального сознания, которое, благодаря своей свободе, может углубляться в бескорыстии и в даре и, следовательно, созидать общину; или напротив быть неверной любви, стать более эгоистичной, замкнуться в себе и, таким образом, причинять вред общине; слабость также потому, что, если существует полный приоритет личности и её единства с Богом и истиной, она может также, по новому зову Божьему, найти другое место в общине, не брать на себя больше функцию, которую община считает более полезной или даже физически оставить общину. Замыслы Божии относительно личности не всегда совпадают с замыслами людей и ответственных. Но этот приоритет личности в то же время представляет собой силу, потому что не существует ничего более сильного, чем любящее сердце, бескорыстно отдающее себя Богу и другим. Любовь сильнее страха.

Трижды в своём последнем разговоре с Апостолами Иисус молился, чтобы они были едиными как Он и Отец едины,

чтобы они достигли совершенства посредством единства (Ин. 17: 23а).

Эти слова иногда можно приложить к единству между христианами различных Церквей, но в первую очередь и прежде всего они приложимы к внутренней жизни общин: «одно и то же сердце, одна и та же душа, один и тот же дух».

Мне кажется, что существует особенный дар, который мы должны просить у Святого Духа, дар совершенного единства во всех его возможных измерениях. Это, несомненно, дар Божий, к которому мы имеем право и должны стремиться.

Этот дар общины, этот дар единства исходит из того факта, что каждый член общины полностью является самим собой, полностью живёт в любви и пользуется своим уникальным даром, не похожим на дары других. Тогда община едина, потому что полностью находится под водительством Духа.

Молитва Иисуса поражает. Его видение превышает то, что могут себе представить или пожелать люди. Единство Отца и Сына полное, субстанциальное. Каждая община должна стремиться к такому единству, но это можно достичь только в мистическом плане, в Духе Святом и благодаря Ему. Когда ты живёшь на земле, то всё, что ты можешь сделать, так это смиренно идти по направлению к этому единству.

Когда двое или трое соберутся во имя Его, Иисус присутствует. Община — это знак этого присутствия, знак Церкви. Многие из тех, кто верит в Иисуса, живут более–менее в состоянии безутешности: жена, побитая мужем, больной в психиатрической больнице, одинокий человек, слишком слабый, чтобы жить с другими. Все эти люди могут возлагать свою надежду на Иисуса. Их страдания представляют собой в некотором смысле Его крест, знак страждущей Церкви. Но молящаяся и любящая община — знак воскресения.

До тех пор пока сердца людей будут исполнены страхами и предубеждениями, будут существовать войны и явные несправедливости. Для того чтобы разрешить политические проблемы, нужно, прежде всего, изменить сердца. Община — место жизни, позволяющей людям быть личностями, жизни исцеляющей их, растущей в глубинах их духовного опыта, ведущей их навстречу единству и внутреннему освобождению. Когда страхи и предубеждения ослабевают, доверие к Богу и другим возрастает, и община может сиять и свидетельствовать об образе жизни, которая может справиться с неупорядоченностью нашего мира. Ответ на войну — жить как братья и сёстры; ответ на отсутствие равенства — разделять жизнь с другими; ответ на отчаяние — доверие и надежда без пределов; ответ на предубеждения и ненависть — прощение.

Да, трудиться ради общины — значит трудиться ради человечества. Выступать за мир — значит трудиться ради подлинного политического решения проблем, трудиться ради Царства Божьего; трудиться ради, чтобы каждый человек мог вкусить от таинственных радостей единения с Богом в вечности и жить ими.

 

ГЛАВА II. «ВОЙДИ В ЗАВЕТ»

 

Признать сотворённые узы

Некоторые люди вливаются в общинную жизнь, потому что их привлекает простой и бедный образ жизни, при котором люди разделяют жизнь друг друга, принимают друг друга в самобытности каждого и устанавливают такой стиль жизни, что она полностью строится на взаимных отношениях. Иногда они бояться потребностей, свойственных жизни в обществе. Они надеются, что обретут путь личного становления при таком образе жизни, где тебе всегда готовы бескорыстно помочь, где внутренне постоянно ощущаешь праздник. Но мало помалу они обнаруживают, что общинная жизнь состоит не только из радостей. Ради их сохранения нужно признать определённую дисциплину, определённые структуры; каждый день необходимо прилагать усилия для того, чтобы выйти из скорлупы собственного эгоизма. Они также обнаруживают, что общинная жизнь — не стиль жизни, — она только средство для чего–то совершенно другого, — но что они призваны Богом нести других в их страданиях и в их возрастании к освобождению, они призваны взять на себя заботу о них. А это требует многого. Более того, речь не идёт просто о том, чтобы заботиться о них и сполна войти в их жизнь, но также признать, что и другие возлагают на себя заботу о нас, признать то, что нас несут и любят другие, войти в отношения взаимозависимости, войти в союз, в завет. А это ещё более трудно, более требовательно, потому что включает в себя откровение, раскрытие своих собственных слабостей.

Этот процесс созревания ради возложения на себя подлинной заботы о других, ради осознания своей ответственности за них, часто блокируется страхом. Проще оставаться на уровне романтических отношений, которые помогают поддерживать определённую дистанцию и собственную свободу. Тогда мы препятствуем собственному становлению, замыкаемся в своих суетных устремлениях, в своих собственных интересах.

Ты входишь в общину для того, чтобы быть счастливым. Ты остаёшься там для того, чтобы сделать счастливыми других. Для тех, кто собирается жить в общине, первый период представляет собой почти всегда идиллическое время: всё видится совершенным. Кажется, что нельзя увидеть недостатки; видны только хорошие стороны. Всё удивительно; всё прекрасно; появляется такое впечатление, что ты окружён святыми, героями или исключительными существами, которые на самом деле являются теми, кем они хотели бы быть.

Затем приходит время разочарований, обычно связанное с периодом испытаний, с чувством одиночества, с ностальгией по дому, когда терпишь в чём–то неудачи, когда неудовлетворён авторитетами. В течение этого времени «депрессии» всё становится мрачным; тогда замечаешь только недостатки других и общины; всё удручает. Появляется впечатление, что ты окружён лицемерами, которые думают только о законе, о нормированном распорядке, о структурах или что, напротив, они совершенно неспособные и некомпетентные организаторы. Жизнь становится невыносимой.

Чем больше такие люди раньше идеализировали общину, ценили её ответственных, тем больше разочарование. С прекрасных высот они неожиданно низвергаются в пучину обыденности. Если им удаётся преодолеть этот второй период, они входят в третий, период реализма и подлинной вовлечённости в общину, в период союза. Члены общины не являются ни святыми, ни бесами, но людьми, смешением добра и зла, мрака и света, и каждый растущий живёт в надежде. Именно сейчас вновь прибывшие пускают корни. Община не пребывает ни на высотах великолепия, ни в бездне безотрадности, но здесь, на земле, и они готовы идти с ней и в ней. Они принимают других и общину такими, какими они являются, и верят, что все вместе они смогут вырасти во что–то более прекрасное.

Вовлечённость в жизнь общины не представляет собой прежде всего чего–то очень активного, как то случается с размеренным ходом нашей жизни, когда мы вдруг вовлекаемся в деятельность какой–нибудь политической партии или в профсоюз. Этим последним нужны воины, готовые к борьбе, отдающие своё время и свою энергию.

Община же представляет собой что–то совершенно иное. Её члены отвечают на призыв Божий жить во взаимной любви, в молитве, в совместной деятельности и помогать взывающему о милосердии бедному. И это происходит скорее на уровне нашего бытия, чем на уровне поступков. Глубокой вовлечённости в общину более или менее предшествует признание того, что человек находится «у себя дома», что он составляет часть того же тела, что он вошёл вместе с другими в Союз с Богом и с бедными, ожидающими плодов помощи со стороны общины. Что–то подобное происходит в браке: жених и невеста, перед тем как вступить в супружеские отношения, признают, что что–то родилось между ними, и что они созданы друг для друга. И только признав это, они принимают окончательное решение отдаться друг другу в браке и остаться верными ему.

Таким образом, в общине всё начинается с признания, что люди созданы для того, чтобы быть вместе. Однажды утром они просыпаются и обнаруживают, что связи завязались; тогда энергично принимается решение войти в общину и пообещать ей свою верность, решение, которое в свою очередь община должна утвердить.

Нужно обратить внимание, что решение не стоит откладывать на долго после того, как признаны взаимные связи или союз. Самым лучшим было бы спутать поворот и решить всё на поле!

Генри Нувен [14]говорит, что подлинное одиночество не только не противоречит общинной жизни, но является той превосходной возможностью, при которой мы осознаём, что соединились ещё до того, как начали вместе жить, и что община — не творение человеческой воли, но христианский ответ на реальность нашего глубинного единства. Те, кто давно живёт в общине, знают, что через года и трудные моменты не они шли вперёд силой своей воли, но что именно Бог поддерживал единство общины. И действительно, община существует не потому, что существует общий проект и даже не потому, что мы любим друг друга, но потому, что мы призваны вместе Богом.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.