Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Оставь отца твоего, мать твою, твою культуру»


Чтобы войти в Завет и принадлежать новому народу, общине, живущей на основе новых ценностей, нужно оставить другой народ, тех, с которыми ты жил до сих пор, согласно другим ценностям и другим нормам: традиционных семейных ценностей, богатств, владений, социального престижа, революции, наркотиков, преступности, озабоченности маловажным. Этот переход от одного народа к другому может быть выкорчёвыванием привычного, что заключает в себе много страданий; в большинстве случаев нужно много времени, чтобы осуществить этот переход. Многие не могут совершить его до конца, потому что не хотят ни выбирать, ни отказываться. Они хотят примирить всё и живут компромиссами, не достигая обретения собственной самобытности. Остаются одинокими.

Для того чтобы войти в Завет, чтобы последовать своему призыву и жить в общине, нужно уметь выбирать. Основополагающий опыт — это дар Божий, который часто застаёт человека врасплох. Но этот опыт очень хрупок, как маленькое семечко, посаженное в землю. Нужно суметь сделать выводы из этого первоначального опыта и отречься от некоторых ценностей, чтобы выбрать новые. Так, мало помалу, человек направляется к положительному и окончательному выбору жизни в общине.

Некоторые люди не решаются сделать этот шаг, потому что бояться предать свой первый «народ», быть неверными; они боятся отца и предков, потому что оставить их, их лично и присущий им образ жизни, не означает ли это осудить их? Иисус говорил: Тот, кто любит отца, мать, брата или сестру больше меня, не может быть моим учеником (Луки 14: 26; ср. Мф. 10: 37).

Для того чтобы войти в христианскую общину, приобщиться вселенской любви, нужно предпочесть Иисуса и заповеди блаженства собственной семье и своим обычаям. Верно, что иногда отец и родители оказывают такое давление, рассчитанное на страх, что кажется невозможным уйти от него.

Некоторые опасаются входить в Союз, полагая, что таким образом они потеряют свою самобытность. Составляя часть группы, принимая принципы общинного мировоззрения и т. д., они бояться исчезнуть, потерять свою собственную личность и свои внутренние богатства. Этот страх относительно обоснован. Входя в общину, оставляешь что–то своё, тогда сомнительные черты личности, иногда агрессивность, которые и составляют всё личное богатство, исчезают перед более глубокими влияниями. Нетерпение уступает место терпению. Рождается новая сила, появляются новые дары. Община не уничтожает самобытность личности, напротив, она удостоверяет её более глубокую индивидуальность; вызывает на свет более личные дары, связанные с внутренним сиянием любви.

В основании вовлечённости в общинную жизнь часто лежит акт веры: свидетельство нового рождения в общине. И действительно, когда мы живём одни или в семье, наша самобытность строится из профессиональных успехов, свободы развлечений и радостей семейной жизни. В общине не всегда и не сразу же находится та работа, которая доставляла бы то же самое удовлетворение и то же самое чувство индивидуальности. Тогда появляется впечатление, что ты потерял что–то своё. Но признать, что у нас отняли что–либо, можно только в том случае, если мы вынесли что–либо из жизни общины и молитвы. Нужно уметь терпеливо ждать момент нового рождения. Нужно, чтобы зёрнышко умерло, тогда появится новая жизнь. Иногда путь долог, а ночи беззвёздны: рассвета нужно подождать.

Войти в Союз — значит с доверием отдаться новой жизни, которая уже спрятана в глубинах нашего собственного бытия, присутствует и — если дадим ей землю, воду и солнце — вновь родится с новой силой. Придёт время жатвы.

Я поражаюсь иногда тому беспокойству, которое охватывает родителей, когда их дети приходят в «Ковчег» в качестве помощников. Они приходят ко мне, чтобы со своей стороны я убедил их чад заняться «чем–то серьёзным». Эти родители, мне кажется, затуманены верой в надёжность университетского диплома и хорошего брака. Их ребёнок будет тогда «устроен». Жить в общине и, особенно, с умственно отсталыми людьми кажется им опасным безумием. Наедине с самими собой они говорят себе, что это подростковая причуда, которая скоро пройдёт.

Именно у этих родителей обнаруживается конфликт между ценностями общинной жизни и ценностями нашего современного общества. Иногда давление родителей таково, что молодой человек не решается больше продолжать. Не поэтому ли боятся родители получить от своих детей осуждение? В любом случае, мне больно видеть как некоторые родители, называющиеся «добрыми христианами», разбивают самые прекрасные вдохновения своих детей во имя священной безопасности.

Может быть, родителям нужно прилагать усилия, чтобы отличать секту, которая может, пожалуй, обольстить психологическим воздействием их детей и сделать их рабами, от христианской общины, которая делает их свободными. Они утешаются только в том случае, если их ребёнок входит в известную религиозную общину.

 

Вовлечённость в жизнь общины

Некоторые избегают глубокой вовлечённости в жизнь общины, потому что боятся, укореняясь на земле, ограничить свою свободу, боятся, что не смогут более обосноваться где–либо ещё. И действительно, вступая в брак с одной женщиной, отказываешься от миллионов других. Это ограничивает область свободы! Но наша свобода не растёт абстрактным образом; она растёт на конкретной земле и с определёнными людьми. Внутренне можно расти, только включаясь в жизнь других, находясь рядом с ними.

В «Ковчеге» некоторые люди уже через несколько дней после своего прибытия готовы сказать, что они здесь на всю жизнь. Они чувствуют себя здесь так комфортно, до такой степени живут здесь как у себя дома, что уверены в том, что нашли своё пристанище. У других это отнимает больше времени; и только мало помалу они обнаруживают, что находятся «у себя дома» и что им не нужно больше искать чего–то другого. Время, необходимое для окончательного «да», — своё для каждого.

Меня всегда сильно поражает страдание молодых людей. Нечего удивляться, что некоторые люди должны приложить огромные усилия, чтобы включиться в жизнь общины. У многих из них детство было более или менее несчастным и нестабильным. У многих были очень ранние сексуальные опыты, а такие опыты впоследствии повлекли за собой трудности в сфере социальной адаптации. Кроме того, сегодня существует тенденция подвергать всё сомнению, бояться слов. Многие подпадают под авторитет. В то же время появляется такое впечатление, что наш мир изменяется с ужасающей скоростью; всё движется. Молодой человек может отдаться чему–либо сегодня, но как он сможет поступить завтра? Нужно быть очень терпеливыми с молодыми людьми, которые, с разных точек зрения, могут быть неустроенными и неспособными сказать окончательное «да». Молодой человек пребывает словно в чрезмерно экзистенциальном мире. Но если он находит человека, который ему доверяет, он мало помалу поймёт, что такое доверие, и сможет тогда войти в общину.

Нужно всегда помнить, что для всего своё время:

? своё время, чтобы идти и бежать,

? своё время, чтобы остановиться,

? своё время, чтобы что–то понять,

? своё, чтобы что–то выбрать,

? своё время для взросления и

? своё для зрелости.

И никогда не нужно подгонять рост травы, не считаясь с её природой, искусственными средствами: так она может сломаться и погибнуть. Человек может укорениться в общине только в том случае, если это соответствует сокрытому и глубокому желанию его сердца, свободному выбору. Ибо это укоренение, как и любая вовлечённость, включает в себя в некотором смысле смерть.

Эту смерть можно свободно принять, только если нас подтолкнёт, или точнее призовёт, новая жизнь, желающая раскрыться посредством этого выбора. Это укоренение представляет собой переход: переход из подросткового возраста в зрелость. Это Пасха: смерть ради воскресения. Мы можем определиться только тогда, когда определённый рост произошёл внутри нас благодаря благодати Божией и тому чувству, что мы вполне находимся «дома». Тогда мы сможем наконец–то сказать «да», «аминь», «да будет мне по слову твоему» призыву Бога и наших братьев, Союзу–Завету. Роже Шютц говорит, что «да» своей окончательной принадлежности — это стержень, вокруг которого вертится наша жизнь; это источник, вокруг которого мы танцуем. Он составляет важную ступеньку в нашем возрастании к внутреннему освобождению.

Если община оказывает давление на одного из своих членов для того, чтобы он решился раньше, чем придёт его время, это значит, что сама община ещё не обрела своей свободы, что она ещё очень неуверенна; она нападает на людей. Может быть, она созревала в большой поспешности, подталкиваемая горделивыми и несдержанными импульсами. Если общины наши рождены волей Божией, если Святой Дух является их источником, Отец наш, сущий на небесах, пошлёт нам нужных людей. Община должна учиться не препятствовать людям уйти, при этом не только испытывая радость, но и доверяя тому, что Бог пошлёт ей других братьев и сестёр:

Маловерные люди! Раньше ищите Царства Божьего, а всё прочее приложится вам (Мф. 6: 33).

Наш мир всё более нуждается в общинах–посредниках, то есть в тех прибежищах для жизни, где человек может жить и обретать внутреннее освобождение перед тем как решиться на тот или иной шаг. Такие люди не могут и не хотят оставаться в семье и не удовлетворяются одинокой жизнью в квартире, в гостинице или в семье работающих молодых людей. Им нужно место, где они могут найти внутреннее освобождение посредством сети отношений и дружбы, где они могут быть на самом деле самими собой, не пытаясь ни казаться, ни претендовать на то, что они отличны от тех, кем они в действительности являются. В этих общинах–посредниках они могут снять с себя то, что преграждает им путь и мешает открыть глубину своего собственного бытия. Только тогда, когда они «выставлены» бедным людям и новым ценностям, они свободны выбрать и сформулировать проект на самом деле личный, который не является ни проектом их родителей или тех, кто их окружает, ни противоположностью этого проекта, но проектом, рождённым подлинным выбором жизни, который отвечает их устремлениям или их призванию.

А так как община может быть таким «местом–посредником», нужно, чтобы она включала в себя некоторое количество людей, для которых она стала местом окончательного выбора. Многие молодые люди идут в «Ковчег», оставив школу, Университет или работу, которая отныне их не вполне удовлетворяет. Они находятся в поисках. Через несколько лет они обнаруживают, кем они на самом деле являются и чего желают. Тогда они могут или войти в чисто религиозную общину, или жениться, или вернуться на работу или к занятиям, и это всё уже вполне осознанно.

Кто–то решает остаться. Община больше не является местом его исцеления, местом, где он хорошо себя чувствовал, был счастлив, но местом, в котором он решил пустить корни, потому что открыл призыв Божий и весь смысл общинной жизни с умственно и физически отсталыми людьми. Его личный проект смешивается с проектом общины и он не чувствует больше, что просто принимает тот проект, который оставили общине другие люди. У него теперь тоже личный проект:остаться в общине.

Я всё больше отдаю себе отчёт в том, что многие люди, живущие в общине ещё очень незрелые в эмоциональном плане. Может быть, они страдали от недостатка горячей любви, когда были маленькими и, прежде всего, от недостатка настоящих и доверительных отношений с родителями. Они ищут любви, озабоченные и зависимые от своих отношений с людьми другого пола.

Этим людям община нужна для того, чтобы возрастать к настоящей зрелости; им нужно гнездо, которое давало бы уверенность; им нужна компания, полная к ним нежной любви, с которой они могли бы установить без какой бы то ни было боязни глубокие отношения, и им нужны старшие, которые отдавали бы им какое–то время, чтобы послушать их.

Одна из первых целей общины — это цель быть именно «этим» местом, которое сообщает уверенность и любовь, в котором неженатые люди смогли бы найти эмоциональное равновесие, чтобы женатые люди были там как «дома». Те, кто принял безбрачие для того, чтобы ответить на призыв Иисуса и бедных, нуждаются в этой нежной компании, чтобы жить в радости. Им нужен определённый ритм жизни, следуя которому они смогли бы ответить на молчаливый призыв Иисуса и спокойно встречать братьев и сестёр.

Если их заставляют быть работниками раньше, чем людьми с живым сердцем и жизнью чувств, они почерствеют или будут искать брак во что бы то ни стало, или уйдут туда, где смогут жить в своём безбрачии в истине и нежности. Община должна уважать сердце и эмоциональные потребности людей.

 

Супружеская чета и община

Я чувствую, что многие люди боятся сполна включиться в общину и может быть с полным основанием, потому что их время ещё не пришло. Они ещё не решили вопрос о безбрачии и о браке. До тех пор пока человек пытается жениться или же еще не решил этот вопрос, он не решается укорениться в общине.

И хорошо, что в общине есть люди, которые ставят перед собой этот вопрос. Для кого–то разрешить его — означает решить, оставаться ли им в безбрачии всю свою жизнь по причине призыва Иисуса и бедных. Они отрекаются от богатств семейной жизни в надежде на дар Божий, желая быть ещё более открытыми Иисусу, бедным и Евангелию. Это не означает, что они не будут страдать из–за этого отречения по крайней мере иногда; но они полагают свою веру и свою надежду в этом призыве жить с Иисусом и в общине с бедными.

Для других разрешение этого вопроса означает самоотречение ради события и Бога, установление приоритета согласно со своей верой и своим долгом по отношению к Богу и принятие определённого образа жизни. Они решили полностью предаться жизни общины, целиком отдать свою жизнь бедным, поставить молитву в центр своей жизни. Если придёт брак, то только в этом контексте, потому что вдвоём, а затем и с детьми, они смогут жить этими глубокими стремлениями.

Важно, чтобы те, которые ещё не вошли целиком в жизнь общины, потому что ещё ставят себе вопрос о браке и чувствуют себя «неполными» до тех пор, пока не будут выбраны кем–то единственным, были бы самими собой и признавали это глубокое ожидание своего бытия. Иногда встречаются люди, критикующие общину, но их критика является ни чем иным, как желанием сказать «Я не хочу вступать в общину». Этим они выстраивают систему обороны. Более честным было бы сказать: «для меня ещё не пришло время вступить, потому что прежде всего я хочу жениться и считаю свой брак важнее обеспокоенности каким–либо идеалом или общиной». Важно, чтобы люди могли выразить себя на этом уровне и обнаружить настоящую причину, по которой они пребывают в общине не ради своей комфортности. У них есть полное право не чувствовать себя в ней комфортно, если их время ещё не пришло. Но также важно, чтобы другие, слушая призыв Божий или вопли беспомощных бедных, входили в общину, чтобы быть знаками Царства, знаком, что любовь возможна, что существует надежда.

Со многих точек зрения община похожа на семью. Но вместе с тем они представляют собой две различные реальности. Для основания семьи два человека выбирают друг друга и обещают друг другу верность. И именно любовь и верность этих двух людей дают мир, здоровье и созревание детям, родившемся от их любви. Когда человек входит в общину, он не обещает никому верности. Роль родителей (ответственных) выполняют установления, и речь не идёт о том, чтобы целиком и навсегда отдаваться жизни с одними и теми же людьми. Община предполагает семью, а семья нуждается в более широкой общине. Но две эти реальности остаются весьма различными.

Когда в общине находятся семьи, к ним нужно относится согласно законам и течению их собственной жизни. Нужно, чтобы они могли укреплять своё единство. Супружеская чета — это не два холостых человека, живущих рядом, но два человека, ставших одним.

Я встречал семьи, которые просили принять их в «Ковчег». Иногда муж энтузиаст и полон идеалов, а жена, как я замечал, более сдержана. Тогда, я спрашиваю её, на самом ли деле она тоже хочет жить в «Ковчеге». Она отвечает, что очень любит своего мужа и готова делать то, что он хочет. Это не очень хорошая ситуация. Для того чтобы супруги могли войти в общину, нужно, чтобы они оба действительно желали этого, без каких бы то ни было недомолвок со стороны одного или другого. Нужно, чтобы они были вполне едиными между собой, чтобы они преодолели разного рода кризисы, которые семья может познать во время первых лет брака. Если нет, то, входя в общину, они могут обнаружить много поводов, чтобы не разрешить эти кризисы.

Всё увеличивающееся число семей вступают в настоящее время в общинную жизнь. Они хотят жить с другими и разделить с ними один и тот же образ жизни. Они хотят жить в союзе с бедным и Иисусом Христом.

Присутствие в «Ковчеге» женатых людей — большое богатство. Большая часть из них не может жить в одном доме с умственно и физически отсталыми людьми, потому что у них должно быть своё собственное место. Семья сама по себе — община, которую никогда нельзя приносить в жертву большой общине. Даже если семьи не могут жить всё время с отсталыми людьми, их пребывание в общине важно. Их любовь, их эмоциональное равновесие, их дети многое дают бедным и каждому из нас.

Рождается надежда

В нашу эпоху рождается великая надежда. Я встречаю всё большее число молодёжи и в частности молодые семьи, обнаруживающие, что их нынешняя жизнь и труд бесчеловечны. Конечно, они зарабатывают много денег, но вычитают их из своей семейной жизни. Они возвращаются домой только поздно вечером, их выходные часто заняты деловыми встречами, их дух захвачен этим конкурентным миром. Они прилагают большие усилия, чтобы обрести необходимый внутренний покой для того, чтобы спокойно жить в семье. Они отдают себе отчёт, что, становясь сверхдеятельными, они пренебрегают тем, что находится в глубинах их бытия.

Некоторых подхватывает ход обстоятельств, которые приводят их к профессиональному росту; они боятся бросить работу, потому что тогда рискуют не найти больше соответствующей работы, и не хотят потерять материальные преимущества. Но другие отдают себе отчёт в тяжести ситуации: семейная любовь и желание Бога для них более важны, чем желание обладать и достигнуть престижа на профессиональном поприще. Они ищут более человечной и более христианской жизни. Они мечтают жить в общине.

Однако, перед тем как войти в неё, было бы полезно, чтобы они проверили свои основания. Бесчеловечную ли работу хотят они оставить? Более ли тёплой семейной жизни желают они? Или же на самом деле они ищут общинную жизнь со всеми её проблемами? Было бы хорошо, если бы они начали искать более простую работу, менее оплачиваемую, но которая давала бы им больше свободного времени, и мало помалу они смогут понять, с чем их сердце. Может быть, им следует больше времени уделять деятельности в приходе или в своём квартале! Однажды, когда они обретут новое равновесие в жизни, они смогут подумать о том, чтобы поучаствовать в жизни общины. Тогда это больше не будет мечтой, но завершением естественного пути.

Да, сегодня рождается новая надежда.

? Некоторые мечтают о христианской цивилизации как то было некогда; мечтают о рыцарстве; они чувствуют силы эгоизма, ненависти и насилия, которые проникают повсюду.

? Иные хотят воспользоваться этими силами насилия, чтобы полностью уничтожить старый мир, мир частной собственности и богатств буржуазии.

? Наконец, третьи видят в упадке нашей цивилизации семена нового мира.

Индивидуализм и технический прогресс пошли дальше; они обесцветили иллюзии о лучшем мире, основанном на экономике и технике. По причине этого упадка некоторые человеческие сердца вновь рождаются и открывают, что в них находится — не вне них — надежда, что они могут сегодня любить и создавать общину, потому что они верят в Иисуса Христа. Подготавливается новое рождение. Скоро родится множество общин, основанных на поклонении и на самоотречении ради бедных, которые будут связаны между собой и с великими обновлёнными общинами, которые выходят из глубины десятилетий, а иногда веков. Да, рождается новая Церковь.

В нашу эпоху, которой присуще столько недоверия, столько расторгнутых браков, сломавшихся отношений, детей, восстающих против родителей, людей, давших обеты и не ставших верными, нужно, чтобы рождалось всё больше общин, знаков доверия.

Временные общины студентов, друзей, создающихся на некоторое время, важны и могут стать знаками надежды. Но общины, в которых члены живут в союзе с Богом, между собой и, прежде всего, с бедными, которые их окружают, ещё более важны. Они становятся знаками верности Богу.

Еврейское слово (hesed) выражает две реальности: верность и нежность. В нашей цивилизации мы можем быть нежными, но неверными, как можем быть верными, но не нежными. Любовь к Богу одновременно представляет собой и нежность и верность. Наш мир ждёт от общин нежности и верности. И они рождаются.

 

Другие пути

Есть люди, у которых жизнь с другими вызывает большие трудности. Им нужна уединённость, большое чувство свободы и, прежде всего, отсутствие какого бы то ни было напряжения. Они совершенно не должны чувствовать давления, на него они реагируют депрессией или агрессивностью. Они часто являются людьми очень чувствительными и чуткими, у которых, вполне возможно, очень щедрое сердце. Они не смогли бы перенести трудностей общинной жизни. Они призваны жить скорее в одиночестве и с несколькими избранными друзьями. Они не должны думать, что, не будучи призваны к общинной жизни, у них нет ни своего места, ни дара или призвания. Их дар другой. Они призваны быть свидетелями любви другим образом. Они живут особым видом общинной жизни с друзьями и группами, с которыми они регулярно встречаются.

«Многие люди ищут общину из страха одиночества. Их неспособность вести уединённую жизнь подталкивает их к другим. Таким же образом некоторые христиане не переносят одиночества вследствие печальных событий, произошедших с ними самими; они надеются обрести помощь в компании других людей. По большей части они разочаровываются в ней и обвиняют общину, в то время как нужно обвинять самих себя. Христианская община — не духовный санаторий… Тот, кто не умеет оставаться одним, не сможет войти в жизнь общины… Но верно и противоположное: тот, кто не умеет жить в общине, не сможет жить в одиночестве» [15].

Однажды, слушая то, что говорила Тереза во время одной встречи, я отдал себе отчёт в том, что готовность к сотрудничеству ради бедных некоторых неженатых людей может быть таинственным долгом. Она прочитала следующую молитву, которую сама написала:

Мы, не последовавшие за Тобой, Иисус, в священном безбрачии, не вошедшие целиком с нашими братьями в общину, хотим обновить наш Завет с Тобой.

Мы продолжаем следовать по этой дороге, на которую Ты нас призвал, но имени которой Ты не нам не назвал, мы несём эту бедность — не знать, куда Ты нас ведёшь.

На этой дороге мы исполнены душевной боли перед тем, что нас не изберут, что нас не полюбят, что нас не ждут, что к нам не приблизятся; мы исполнены душевной боли за то, что мы можем не выбрать, не полюбить, не подождать, не приблизиться. У нас нет принадлежности. Наш дом — не очаг: мы не знаем, где преклонить голову.

Если нам случается перед выбором других быть нетерпеливыми и подавленными, несчастными перед их деятельностью, всё же мы снова говорим «да» этому пути. Мы верим, что это путь, на котором мы сможем принести плоды, что его нужно пройти, чтобы созреть в Тебе. Поскольку сердца наши скудны и пусты, они открыты. Мы лепим из них пространство, где принимаем наших братьев. Поскольку сердца наши скудны и пусты, они исполнены духовной боли. Мы вопиём к Тебе о нашей жажде.

И благодарим Тебя, Господи, за путь, следуя по которому мы можем принести много плодов, за этот путь, который Ты избрал для нас.

 

9. Те, у кого много трудностей…

Я всё больше открываю, как много существует одиноких людей, бременем которых является одиночество. Они входят в общину, принося с собой разного рода эмоциональные нарушения и то, что можно назвать «дурным характером», который часто является плодом страданий и недопониманий. Хорошо, что эти люди могут войти в общину, которая будет для них опорой, местом развития и личного роста. Но очевидно, что в ней они будут страдать и заставлять страдать других. Им нужны, может быть, общины более структурированные, где нет многих общих дел и собраний, поприсутствовав на которых они могли бы взорваться. Им нужно одиночество и труд. Было бы грехом, если бы община принимала только вполне уравновешенных людей, податливых, открытых, готовых к деятельности и так далее. Те, у кого есть проблемы, обладают правом жить общинной жизнью. Но не любая община может принять их. Именно поэтому и нужны общины с разными структурами, чтобы принять людей с различными потребностями.

 

Принадлежность двум общинам

В наше время всё большее количество людей принадлежат двум общинам. Особенно это свойственно тем верующим, которые провели порой по несколько лет в своей общине и которые вливаются в другую. Может случиться, что такая двойная принадлежность даст очень хороший результат. Первая община является тогда общиной–матерью, с которой человек сохраняет тесные отношения, хотя развивается уже в новой общине. Но эта двойная принадлежность представляет собой препятствия и риск, особенно тогда, когда человек оставил общину–мать с чувством разочарования, гнева, может быть скрытого неудовлетворения и ищет место, где он может жить лучше и выражать свой идеал. Этот человек постепенно удаляется от общины–матери, но часто не обладает свободой сердца, необходимой для того, чтобы с головой окунуться в жизнь новой общины. Поскольку он пребывает в страхе, что разочаруется во второй раз, он не позволяет, чтобы к его сердцу прикоснулись. Он прячет часть своего сердца и своего бытия, чтобы не быть слишком уязвимым и не страдать в том случае, если общение не удастся. Даже в самых лучших случаях мы сталкиваемся с проблемой: когда его сердце всё более живёт духом второй общины, человек всё ещё не умеет ничего, кроме как поддерживать тот тип отношений, который был у него в общине–матери.

Когда кто–то входит в общину, он находится обычно в состоянии готовности, в котором у него можно просить всего, что угодно. Справедливо, что когда входишь в общину, в этом есть что–то наподобие детской благодати. Человек оставляет те сферы ответственности и точки опоры, которые позволяли ему выносить суждение, и входит в новый мир. Тогда нормально, что он принимает открытую позицию. Это подобно новому рождению. Это время детства, когда он наивен, открыт и готов к помощи длится более–менее долго. Спустя некоторое время он начинает выносить суждения и занимает оборонительную позицию. Для тех, кто оставляет одну общину, чтобы войти в другую, существует риск влиться с духом взрослого, а не с духом ребёнка. Они приходят, чтобы служить. Они уже знают, как это делать. Я спрашиваю себя, можно ли влиться в общину, если заново не переживаешь период детства.

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.