Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






К ВОПРОСУ О ПРАВОВОМ СТАТУСЕ ЧЛЕНОВ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА МОНГОЛИИ


Ондар С.Ю.

Россия, г. Кызыл

Регулирование вопросов формирования органа конституционного контроля и правового статуса его членов (судей) является одним из наиболее объективных показателей состояния конституционной законности и развития демократических институтов в стране. В отличие от формально прописываемых в законах принципов независимости, законности, справедливости и т.д., законодательно установленный порядок назначения (избрания) состава органа конституционного контроля выказывает подлинную степень готовности власти обеспечить реальную независимость конституционной юстиции.

В отношении правового положения членов Конституционного Суда (Цэц) Монголии (далее также – Цэц) в отечественной правовой науке имеются самые различные мнения. Так, А.В. Юрковский говорит о том, что «члены конституционного Цэц – непрофессиональные судьи и их подбор осуществляется политическим руководством по политическим признакам» [1, с. 20]. Согласно же мнению А.В. Красиковой, правовому положению судей Конституционного Суда РФ и членов Конституционного Цэц свойственно больше общего, чем особенного [2, с. 20].

Во-первых, автор не может согласиться с утверждением о том, что члены Цэц – это непрофессиональные судьи, ввиду сомнительности изначальной посылки. Конституционный суд как высший государственный орган конституционного контроля имеет иную правовую природу, чем обычные суды. К судам его можно отнести лишь из формальных соображений определения его места в системе разделения властей и для гарантирования ему максимальной объективности и беспристрастности. Поэтому однозначно утверждать, что, например, судьи Конституционного Суда РФ – это профессиональные судьи, а члены Цэц таковыми не являются, на наш взгляд, представляется несколько некорректным.

Во-вторых, правовое положение членов Цэц урегулировано законодательством Монголии в очень нехарактерной манере и в этом отношении не похоже на аналогичный статус судей Конституционного Суда РФ и органов конституционного контроля в других посткоммунистических странах.

Конституционный Суд Монголии состоит из девяти членов, назначаемых Великим Государственным Хуралом на 6-летний срок по предложению трех субъектов: по три члена от Президента, три – от Великого Государственного Хурала, три – от Верховного Суда (часть 1 статьи 65 Основного Закона (Конституции) Монголии).

Основной Закон Монголии не регулирует вопрос возможности переназначения члена Конституционного Суда на второй и последующий шестилетние сроки. В Законе от 8 мая 1992 г. «О Конституционном Суде Монголии» в части 2 статьи 4 говорится о том, что срок полномочий новоназначенного и вновь назначенного члена Цэц начинается со дня его назначения и продолжается до истечения срока полномочий, предусмотренного Конституцией Монголии [3, с. 57]. Тем самым законодательство Монголии предусматривает возможность переназначения члена Конституционного Суда. При этом нормы, ограничивающие предельный срок пребывания члена Цэц в должности, отсутствуют, и на практике число подобных переназначений может быть неограниченным.

Прежде всего, возникает вопрос об отнесении членов Цэц к судьям судов Монголии и распространения на них статуса судьи. Как правило, в монгольской правовой науке в отношении членов Цэц понятие «судья» (шүүгч) не употребляется не только из соображений соответствия законодательно установленным терминам, но имея в виду несудебный характер деятельности.

Характерным примером несудебного органа конституционного контроля является Конституционный Совет Республики Казахстан, председатель и члены которого являются должностными лицами государства, чей статус определяется Конституцией, законом, а также нормативными правовыми актами о государственной службе в части, не урегулированной Конституцией и законом [4]. Как следует из данной нормы, к членам Конституционного Совета Республики Казахстан не применяются положения о статусе судей.

Законодательство Монголии урегулировало правовое положение членов Цэц схожим с казахстанским вариантом образом. Однако существует одно серьезное отличие. Анализ действующего законодательства Монголии показывает, что в нем не существует понятия «статус судей» аналогичного тому, что установлен законодательством России и многих других государств. Закон Монголии «О суде» регулирует положения о правах и обязанностях судей, гарантиях неприкосновенности, правовой защите, ответственности судей и т.п. в различных главах документа следуя принципу их функционально практического назначения. Каких-либо отдельных нормативных актов, регулирующих вопросы статуса судей, в Монголии нет.

Основной Закон Монголии содержит в себе положение о том, что независимое положение членов Конституционного Суда обеспечивается гарантиями, установленными Конституцией и другими законами (часть 3 статьи 64). На деле правовое регулирование правового статуса членов Конституционного Суда не ограничивается Основным Законом Монголии и специальным законодательством о данном органе. В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 8 Закона Монголии от 28 июня 2002 г. «О государственной службе» должность члена Конституционного Суда отнесена к виду государственной специальной службы. В части 1 той же статьи указывается, что к этому виду государственной службы, согласно Конституции Монголии и другим законам, относятся должности, связанные с обеспечением национальной и личностной безопасности, принципа верховенства закона, охраной общественного порядка. Пункт 1 части 1 статьи 8 Закона о государственной службе к должностям государственной специальной службы наряду с членами Конституционного Суда относит судей судов всех уровней, прокуроров и многие другие должности.

Как замечает П. Эрдэнэбаатар, законодательство Монголии основывается на широком толковании государственной службы [5, с. 36]. В частности законодательство страны, хотя и делит должностных лиц на две группы – сменяемых политиков и несменяемых администраторов, однако первая группа не выделяется из общей категории «государственных служащих». В соответствии с пунктом 1 статьи 11 Закона Монголии «О государственной службе» государственным служащим считается лицо, занимающее государственную должность, для исполнения обязанностей по которой государство платит ему денежное содержание и гарантирует условия труда [6]. Это определение в одинаковой мере относится и к государственной специальной службе. Соответственно член Конституционного Суда Монголии имеет статус государственного служащего, занимающего должность государственной специальной службы. В этом отношении законодательство Монголии разнится от правового регулирования статуса судей Конституционного Суда в России, где должность судьи отнесена к категории государственных должностей РФ и которая не является должностью федеральной государственной гражданской службы.

Кроме того, в соответствии с частью 2 статьи 11 Закона Монголии «О государственной службе» лица, замещающие должности государственной административной и специальной службы, являются государственными действительными служащими. Правовой статус этой категории служащих устанавливается Законом «О государственной службе» и иными актами законодательства (часть 4 статьи 11 Закона Монголии «О государственной службе»).

Законодательство о государственной службе играет достаточно значимую роль в регулировании правового статуса члена Конституционного Суда. Так, в Основном Законе Монголии и законах о Конституционном Суде и конституционном производстве отсутствуют нормы о принесении присяги вновь назначенным членом Цэц. Соответственно, данный вопрос регулируется Законом Монголии «О государственной службе», где сказано, что гражданин Монголии – действительный государственный служащий, впервые поступая на должность, приносит присягу установленного содержания (часть 1 статьи 12).

Как пишет Д. Солонго, «наши законодатели из-за того, что с самого начала не рассматривали Конституционный Цэц как прямо относящийся к судебной власти, они не смогли полностью определиться с требованиями, предъявляемыми к его членам» [7, с. 85]. Несмотря на юридически обоснованные возражения, в Основной Закон была введена часть 2 статьи 65, по которой членами Конституционного Суда назначаются граждане Монголии, имеющие высокую юридическую и политическую квалификацию, достигшие сорока лет.

К судьям конституционных судов нередко предъявляются требования, касающиеся не только юридического образования, но и общественной репутации, наличия ученой степени в области права и т.д. Судьей Конституционного Суда РФ может быть назначен гражданин Российской Федерации, достигший ко дню назначения возраста не менее сорока лет, с безупречной репутацией, имеющий высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее пятнадцати лет, обладающий признанной высокой квалификацией в области права [8]. Согласно статье 14 Закона Республики Беларусь «О Конституционном Суде Республики Беларусь» судьей Конституционного Суда может быть назначен, избран гражданин Республики Беларусь, имеющий высшее юридическое образование, являющийся высококвалифицированным специалистом в области права и имеющий, как правило, ученую степень, обладающий высокими моральными качествами [9].

В этом отношении внимание на себя обращают такие требования, предъявляемые к членам Конституционного Суда Монголии, как непременное наличие у кандидата высокой политической квалификации, наряду с высокой юридической квалификацией. Прежде всего, бросается в глаза аналогия с Комитетом конституционного надзора СССР, где согласно статье 5 Закона СССР «О конституционном надзоре в СССР» «Комитет конституционного надзора СССР избирается из числа специалистов в области политики и права...» [10]. Похожая норма сохранилась в конституционном законодательстве некоторых республик бывшего СССР, так например, «специалистами в области политики и права» должны быть кандидаты в судьи Конституционного Суда Узбекистана [11]. Оставление в законодательстве этой нормы свидетельствует не столько о простых элементах заимствования из предшествующего советского опыта, сколько о целенаправленном непринятии (даже формального) принципа разделения права и политики в деятельности органа конституционной юстиции.

В правовой науке отсутствие фиксированного срока полномочий, т.е. возможность переназначения судьи конституционного суда, как правило, оценивается в негативном плане. Оставление возможности вновь быть назначенным на последующий срок полномочий вынуждает судью прислушиваться к мнению органа, должностного лица, от которого зависит переназначение, в конечном итоге, сводит на нет принцип независимости. Отсутствие фиксированного срока полномочий либо принципа несменяемости в особенности характерно для постсоветских стран Азии. В частности, помимо Монголии, не устанавливается какого-либо ограничения для занятия должности судьи либо члена органа конституционного контроля на последующие сроки в законодательстве Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана [12, с. 38].

Член Конституционного Суда во время срока своих полномочий не может принимать участия в политической деятельности. Законом Монголии от 1 мая 1997 г. в Закон «О Конституционном Суде Монголии» было внесено дополнение о том, что в случае выдвижения членом Конституционного Суда своей кандидатуры на выборах в Великий Государственный Хурал или выборах Президента Монголии, исполнение его полномочий приостанавливается вплоть до оглашения результатов данных выборов. В случае если член Цэц во время подобных не будет избран, то приостановленные ранее полномочия возобновляются с момента вынесения окончательных результатов выборов.

В этом проявляется различие между членами Конституционного Суда и судьями судов Монголии. В части 5 статьи 77 Закона Монголии от 4 июля 2002 года «О суде» установлено, что если судья выдвигает свою кандидатуру на выборах Президента или члена Великого Государственного Хурала, он должен быть отправлен в отставку и не может быть назначен повторно на должность судьи в течение двух лет [13]. Тем самым, член Цэц в отличие от судьи Верховного Суда, иных судов, при участии в выборах сохраняет свою должность, и ограничение, связанное с избирательной кампанией, касается лишь его права принимать участие в работе органа конституционного контроля.

Обращает на себя внимание то, что запрет пребывания члена Цэц в политической партии связан не с Основным Законом или законодательством о Конституционном Суде, а предусмотрен Законом «О государственной службе». Специальное законодательство Монголии о Конституционном Суде не содержит императивной нормы обязывающей члена Цэц приостановить членство в политической партии.

Невыполнение на практике требований законодательства о высокой юридической квалификации кандидата в члены Конституционного Суда, по нашему мнению, не противоречит воле законодателя, изначально предусмотревшего широкую возможность для лица, занимающегося политической деятельностью, стать членом Конституционного Суда Монголии.

Вслед за принятием Закона Монголии о Конституционном Суде Великий Государственный Хурал принял постановление «О некоторых мерах по применению Закона о Конституционном Суде Монголии», в котором установил, что председатель Конституционного Суда, три его члена (по одному с каждой стороны) работают на штатной основе, пятеро членов на внештатной основе [14].

Как показало время, эта мера, которая предполагалась быть гибкой и временной, стала постоянным принципом организации деятельности Конституционного Суда. Несмотря на справедливую критику со стороны правоведов [7, с. 130; 15, с.334], парламент не выказывает намерений изменить существующий порядок. Учеными неоднократно указывалось на то, что наличие внештатных членов Цэц противоречит принципам, изложенным в части 1 статьи 2 Закона «О Конституционном Суде Монголии», в частности принципам независимости и равенства прав членов Цэц. Наличие у внештатных членов Конституционного Суда своей основной работы и, как правило, других занятий и источников дохода ставит их в зависимость от множества факторов. В условиях жесткой политической борьбы, использования всевозможных методов по дискредитации противников подобное положение членов органа конституционного контроля делает их крайне уязвимыми и не обеспечивает их самостоятельности и независимости.

Помимо указанных выше существует еще ряд особенностей в правовом статусе членов органа конституционного контроля Монголии, которые не могут быть все затронуты в рамках данной публикации. В целом регулирование правового положения членов Цэц является лишь отдельным элементом законодательства Монголии, установившим одновременно типичный для постсоветского азиатского государства и в то же время уникальный вариант устройства конституционной юстиции.

 

Литература:

1. Юрковский А.В. Общая характеристика некоторых особенностей конституции Монголии // Сибирский юридический вестник. - 2001. - №4. – С. 14-21.

2. Красикова А.В. Конституционная юстиция России и Монголии: сравнительно-правовой анализ. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук. – Омск, 2009. – 28 с.

3. Монгол улсын хууль. Монгол, орос, англи хэлээр. Эмхт. Э. Лхагвасүрэн. Үндсэн хуулийн цэц, Хууль зүйн үндэсний төв. – Улаанбаатар, 2007. – 102 х.

4. Конституционный закон Республики Казахстан от 29 декабря 1995г. №2737 «О Конституционном Совете Республики Казахстан» // Ведомости Верховного Совета Республики Казахстан. - 1995. - №24. - Ст. 173.

5. Эрдэнэбаатар П. Особенности государственной службы Монголии // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2008. - №3. - С. 36.

6. Закон Монголии от 28 июня 2002 г. «О государственной службе» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.legalinfo.mn. - Дата обращения: 07.03.2010.

7. Солонго Д. Монгол улсын үндсэн хуулийн хяналт, түүнийг боловсронгүй болгох онол практикийн асуудал. Дисс. хууль зүйн боловсролын д-р. - УБ, 2000. – 144 с.

8. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994г. №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (в ред. Федерального конституционного закона от 2 июня 2009 №2-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ. - 1994. - №13. - Ст. 1447.

9. Закон Республики Беларусь от 30 марта 1994г. №2914-XII «О Конституционном Суде Республики Беларусь» // Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. - 1994. - №15. - Ст. 220.

10. Закон СССР от 23 декабря 1989г. «О конституционном надзоре в СССР» // Ведомости СНД и ВС СССР. - 1989. - №29. - Ст. 572.

11. Закон Республики Узбекистан от 30 августа 1995г. №103-I «О Конституционном суде Республики Узбекистан» // Ведомости Олий Мажлиса Республики Узбекистан. - 1995. - №9. - Ст. 178.

12. Митюков М.А. Конституционные суды на постсоветском пространстве. Сравнительное исследование законодательства и судебной практики. – М.: Московский общественный научный фонд, 1999. – 158 с.

13. Закон Монголии от 4 июля 2002г. «О суде» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.legalinfo.mn. - Дата обращения: 14.04.2010.

14. Постановление Великого Государственного Хурала Монголии от 15 мая 1992 г. №34 «О некоторых мерах по применению Закона о Конституционном Суде Монголии» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.legalinfo.mn. Дата обращения: 21.04.2010.

15. Бямбадорж Ж. Үндсэн хуулийн шүүхийн өнөөгийн тулгамдсан зорилт // Монгол Улсын Үндсэн хуулийн цэц (өгүүлэл, илтгэлийн эмхтгэл). Эмхт. Ж.Амарсанаа, Ц.Сарантуяа. – УБ, 2007. - 328-336 дахь тал.

 

 

МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА В КИТАЕ И РОССИИ:



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.