Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Сплав по Замбези. Каноэ № 13. Нападение гиппопотамов. В деревне народности тонга. СПИД не спит. Оргия на ритуальной поляне. Глумление над биомассой


 

«Из-за острова на стрежень, на простор речной волны выплывают расписные африканские челны!» — этой песней Паша разбудил русскую бригаду в половине шестого утра. Нам «повезло», так как по графику выпала честь дежурить оба дня речного похода по реке Замбези. Посовещавшись, мы решили работать не по двое в день, как все, а вчетвером до упора и показать иностранцам высший класс. В темноте приготовили плотный завтрак, когда рассвело, все в лагере уже были накормлены, а посуда перемыта. Последнее, кстати, не так легко сделать: хоть река и рядом, но пользоваться водой оттуда нельзя. Все водоемы Африки, в том числе и самые крупные ее реки и озера, заражены шистоматозом. Мелкие гельминты-шистосомы из воды легко проникают в организм человека через кожу и слизистые оболочки, вызывая сыпь, зуд, боли в животе, рези при мочеиспускании и еще массу других неприятных ощущений. Лечение дает переменный успех, а потому ни купаться, ни пить эту воду, даже кипяченую, — нельзя. Водяной танк нашего трака периодически заполняется из артезианских колодцев, и только этой водой мы и пользуемся в хозяйственных целях, экономя каждый ее литр.

У крутого берега реки нас уже ожидали восемь каноэ. Это двухместные узкие пластиковые лодки с высоко загнутыми носом и кормой. Каждому гребцу полагалось по одному короткому веслу и по небольшому герметичному бачку для самых необходимых вещей. Палатки, спальные принадлежности и все лагерное имущество — поплывут на большой моторной лодке. По нашим меркам, это полный комфорт — в многочисленных байдарочных походах нам приходилось все это буквально утрамбовывать между собой и тонким брезентом лодки. Нам — это мне и Паше, Юрик с Володей опыта водных походов не имеют. Тем не менее, мы все четверо надели тельняшки и выглядели бывалыми моряками. Загрузив походное снаряжение и распределившись по каноэ, наша кавалькада тронулась в путь. На носу лодки — новичок, а на корме для управления — более опытный гребец, он же и капитан судна. Паше с Володей достался борт № 13, и все много шутили на этот счет. Но кому же, как не бывшему капитану первого ранга российского флота, справится с бедовым каноэ? По крайней мере, мы с Юриком верили, что наши полковники не осрамятся и в Африке.

Река Замбези в этих местах достигает до пятисот метров в ширину. Течение ее довольно быстрое, вода мутная, с множеством мелких водоворотов. Она несет поваленные стволы банановых деревьев, какие-то бревна и коряги, плавучие острова из осоки и тростника. Чувствуется, что большая вода еще не сошла, так как сезон дождей закончился совсем недавно. Кстати, скажу, что уровень африканских рек поднимается и спадает гораздо быстрее, чем в регионах с умеренным климатом, потому что их питают, в основном, не озера и ручьи, как у нас, а облака. Резкий подъем воды обусловлен ее огромным количеством, обрушивающимся с неба в дождливый сезон. А в сухой сезон рекам нечем питаться, и жгучее солнце и сухая почва быстро расправляются с ними. Поэтому большинство рек в Африке зимой полностью пересыхают и напоминают гравийные автодороги. Только большие реки Замбези доживают до следующего сезона дождей.

Тем временем наши каноэ кильватерным строем идут по ее середине. Впереди — темнокожий рейнджер с карабином, который будет два дня адмиралом экспедиции, а замыкает колонну каноэ Брендона и Ванессы. На предварительном инструктаже нам всем было велено идти группой и держаться подальше от берегов, кишащих крокодилами и гиппопотамами. В прошлом году, когда мы с Пашей и моей женой Наташей также сплавлялись в Лаосе по Меконгу с целью увидеть величайший в мире водопад Кхон, любимым развлечением для всех было полоскание рук и ног в забортной воде. Сейчас же подобное удовольствие стопроцентно закончилось бы плачевным исходом: если крокодил не утащит, то шистоматоз обеспечен. Поэтому гребем аккуратно, не забывая внимательно осматривать берега, поросшие тростником, осокой и плакучими ивами. Небольшие по размерам, с низко склоненными над водой ветвями и копьевидными серебристыми листьями эти деревья растут во многих уголках нашей планеты и называются вавилонскими ивами. По библейскому преданию, уведенные в плен евреи увивали ее ветвями свои арфы, когда плакали на реках вавилонских. Будем надеятся, что нам некого будет оплакивать в этом походе…

Довольно часто нам попадаются долбленые пироги туземных рыбаков. Решив дать нам возможность немного отдохнуть, Спайк, как горделиво назвал себя наш рейнджер, дал команду причалить к берегу неподалеку от одного из них, и мы смогли внимательно изучить устройство местной пироги — мокоро. Такая лодка выдалбливается из цельного ствола большого дерева и напоминает длинный, заостренный с обеих сторон цилиндр с узкой продольной щелью. Гребец с коротким веслом сидит на маленькой кормовой площадке каноэ, опустив через щель ноги на ее дно. Там же лежат верши для ловли рыбы и большой камень — балансир для устойчивости. Верши, сплетенные из ивовых прутьев, рыбак длинным шестом пришпиливает ко дну реки в тихих заводях, и качающийся шест как поплавок дает ему знать о попавшей в нехитрую снасть рыбе.

Брендон, как орнитолог, обратил наше внимание на одну из ив, склонившихся над рекой. На каждом кончике ее веток, почти касаясь воды, висели какие-то штуки, напоминающие по форме перевернутые вверх дном водочные графинчики с длинным горлышком, заканчивающимся отверстием. Зеленоватого цвета, сплетенные из жесткой травы, они достигали в длину до двадцати сантиметров. Это гнезда одной из разновидностей птицткачиков. Их, оказывается, множество видов, и у каждого из них своя манера постройки гнезда, своя форма его и используемый для строительства материал. То, что мы видим, — гнездо ткачика висячего, и не зная, их можно запросто принять за зеленые плоды дерева. Брендон рассказал, что в записях первых путешественников по Африке описывались виденные там чудесные деревья с замечательными плодами: если их разломить, то внутри увидишь птичьи яйца или даже птенцов. Посмеявшись, мы пожелали рыбаку удачи и тронулись в дальнейшее плавание.

Довольно скоро справа по борту мы заметили несколько голов гиппопотамов, торчащих из воды неподалеку от берега. Звери внимательно смотрели в нашу сторону, но пока не проявляли видимых признаков беспокойства. Нас предупреждали, что животные эти довольно агрессивны, находясь на берегу, очень опасно оказаться между гиппо и рекой, так как он решит, что его хотят отсечь от воды, и будет вас атаковать. Находясь же в каноэ на реке, ни в коем случае не следует приближаться к ним, иначе они кинутся защищать свою лежку и перевернут лодку, с непредсказуемыми последствиями для жизни человека. Особенно агрессивны одиночные особи. По этим причинам наш караван стал прижиматься к противоположному берегу. И тут мы увидели целое стадо бегемотов: одни из них лежали на небольшой песчаной косе, а три головы, торчащие из воды, незамедлительно и решительно двинулись в нашу сторону. Каноэ, ломая строй, шарахнулись опять на середину реки, и мы все отчаянно заработали веслами, стараясь побыстрее уйти из опасного места. Или звери поняли наши намерения, или им было лень, но преследовать нас они не стали. Но мы, сбившись в кучу, еще долго не могли прийти в себя и восстановить строй. Перестав грести, все пустили лодки по течению и бурно обсуждали случившееся. Насколько реальной была опасность? Какие повадки у этих речных громил? Что ждет нас дальше?

Еще Геродот, Аристотель и Плиний в своих трудах описали гиппопотама, называя его речной лошадью, или водной коровой. Первого живого бегемота привезли в Рим за 58 лет до нашей эры, и затем в цирках гладиаторы сражались с этими исполинами. Просвещенная Европа увидела гиппопотама в 1851 году, на Всемирной выставке в Лондонском Риджент-парке, и с тех пор им занялись ученые-зоологи. Эти крупные животные ведут полуназемный, полуводный образ жизни и считаются очень опасными. Они хорошо плавают, быстро бегают по суше, вооружены грозными клыками и часто нападают на потенциального противника. В основном, конечно, гиппо живут в воде, стадами от трех до пятидесяти голов. Каждое из них имеет свой водоем, от небольшого болотца до огромного озера, или отрезок реки, с частью прилегающей суши. Свои владения гиппопотамы метят весьма оригинальным способом: крутя хвостом, как пропеллером, они разбрызгивают во все стороны выделяющийся кал, и горе чужаку из другого стада, нарушившему эти пахучие границы. В воде эти животные предпочитают глубины до полутора метров, расхаживая по дну и вырывая с корнем большие подводные растения. Тем самым они чистят русла, предупреждая широкие разливы рек и затопление суши. В небольших водоемах гиппо любят почти весь день стоять стадом, прижавшись друг к другу. Их ноздри, глаза и уши находятся на одной плоскости и поэтому видны одновременно, как торчащие перископы, а при нырянии они плотно закрываются. Однако под водой эти гиганты могут находится не более пяти- шести минут. А вот пловцы они отменные: известно, что гиппопотамы могут переплывать по океану тридцать километров от материка до острова Занзибар. На сушу эти водные коровы выходят только для того, чтобы пастись. В поисках зеленой травы, они могут уходить на несколько километров от своего водоема, безошибочно находя дорогу назад. Делают это гиппопотамы в основном ночью, но могут и днем попастись недалеко от берега.

Ведь у них несколько желудков, а длина кишечника — в два раза длиннее, чем у слона; как набить едой такое пузо? Вот и приходится им поглощать до шестидесяти килограммов пищи в сутки. А в сухой сезон эти звери едят даже тростник и сено, так как их желудочно-кишечный тракт способен усваивать сухую целлюлозу. Никаким другим животным не удается нагуливать такой огромный вес на столь скудных кормах. Последний может достигать трех с половиной тонн. Такой гигант имеет длину до четырех и высоту в холке — до полутора метров. А рождается он пятидесятикилограммовым малышом. Беременность длится восемь месяцев, а роды происходят под водой. Там же детеныши сосут материнское молоко, при этом самка лежит на дне на боку, почти как свиноматка. Малыши гиппо имеют розовый цвет и являются желанной едой для крокодилов и львов. Но взрослые члены стада бесстрашно защищают молодняк. Их крупные нижние клыки, которые растут всю жизнь, могут достигать в длину шестидесяти сантиметров и являются грозным оружием. Кстати, они ценятся у людей выше, чем слоновые бивни, так как не желтеют от времени, в отличие от последних. Когда-то из клыков гиппо делали вставные зубные челюсти и протезы. Короткие, но сильные ноги этого зверя имеют четыре пальца без когтей и небольшие копыта. С их помощью он может карабкаться вверх даже по крутым беретам рек и долго гнаться за нарушителем его спокойствия. Серо- коричневая кожа этого живого танка достигает толщины пяти сантиметров, и по прочности ей нет равных. Буры дубили ее не менее шести лет. Твердая, как камень, она использовалась бушменами для изготовления копий и щитов, а старатели даже шлифовали на ней алмазы!

Принято считать, что гиппопотамы нападают только в ответ на внешнюю угрозу. Но кто может знать, как он расценит любого постороннего, появившегося в его владениях? Еще Д. Ливингстон описал случай нападения самки гиппо на его лодку на той же реке Замбези, где мы сейчас сплавляемся. А известный немецкий исследователь Б. Гржимек сообщил о двух случаях, приключившихся с ним. На его железную лодку на озере Эдуард в Конго напал матерый самец этого животного. От сильного удара негр слуга вылетел из лодки, описал в воздухе круг и шлепнулся прямо на клык, торчавший из широко раскрытой пасти разъяренного зверя. Несчастный сильно поранил себе ягодицу, но кусать его гиппопотам почему-то не стал и уплыл к берегу. В другой раз гиппо напал на его машину-амфибию и пробил клыком ее обшивку. Путешественник только чудом не утонул. Не боятся гиппопотамы и огня. Известны случаи, когда они не раз без всякой на то причины нападали на рыбаков и носильщиков, дремавших ночью у костра, и убивали их.

Вот в таком окружении продолжается наше путешествие по великой реке. Человека здесь царем природы не считают и правильно делают… Учтем и будем вести себя скромнее.

Еще часа через три мы причалили к берегу у довольно большой, по здешним меркам, деревни народности тонга. Прямо в прибрежной воде растут высокие деревья с раскидистыми кронами. Это так называемые сосисочные деревья. На их крепких ветвях, как на длинных веревках, висят большие плоды, по форме напоминающие земляные орехи, длиной более полуметра. К сожалению, они являются съедобными только для бабуинов, шныряющих вокруг в немалом количестве. У берега пришвартована целая флотилия уже знакомых нам долбленых каноэ. Немало таких посудин, уже отслуживших свой век, валяются догнивать на прибрежном откосе. Быстро зачерпнув воды из реки в деревянные корыта, местные женщины отходят от нее подальше и стирают нехитрую одежду. Мы тоже, не дожидаясь крокодилов, быстренько выскакиваем на песок, вытаскивая туда свои лодки, и идем в деревню. В центре ее — артезианский колодец. Чернокожие ребятишки, которых кругом великое множество, с большим удовольствием, по очереди, качают ручку колонки, наполняя прохладной водой наши опустевшие фляги. Утолив жажду и ополоснув лица — осматриваемся.

Вокруг колодца стоят три главных деревенских здания: больница, школа и церковь. Зданиями их, конечно, можно назвать с натяжкой, но староста поселка, который нас сопровождает, говорит о них с большой гордостью. Площадь каждого не более двадцати квадратных метров, но сложены они из необожженного кирпича и даже оштукатурены. Правда, вместо окон и дверей просто проемы в стенах, а жерди крыш покрыты тростником.

Внутри церкви устроены два ряда глиняных тумб для сидения и центральная тумба, побольше, для проповедника. На торцевой глиняной стене белой краской написано: «Африканская апостольская миссия в Замбии». В церкви никого нет, и на наш вопрос, когда проводится служба, староста говорит, что кто хочет и когда хочет, тот сам и молится, о чем хочет. Нательных крестиков ни у одного из жителей деревни мы не увидели, и в церковь за все время, что мы были там — никто не заходил. В хижинах также отсутствовали какие-либо символы христианской веры, но почти в каждой из них стояли уже знакомые нам деревянные идолы. В помещении больницы, а точнее амбулатории шел прием педиатра, периодически приезжающего сюда из города. Это был чернокожий мужчина лет сорока, в светлых брюках и рубашке. Он взвешивал грудных детей в брезентовой люльке, привязанной к большому торговому безмену и выдавал всем по какому-то порошку. Несколько молодых мамаш, дожидающихся своей очереди, оживленно болтали, хвастаясь друг перед другом своими малышами, которых они носят в платках за спиной, почти так, как это делают цыгане. Рейнджер Спайк пояснил нам, что данная деревня — это районный центр и женщины прибыли к врачу из соседних деревень, пройдя немало километров по бушу. Как мы поняли, дети постарше, те, кто уже может ходить, обходятся в своей жизни без советов врача. Десятки босоногих галдящих чернокожих детишек толпами бегали за каждым из нас, протягивая ладошки за сувенирами. Маленькие — голышом, дети постарше — в коротких рваных штанишках, а подростки — в ношеных импортных майках, подаренных туристами. Практически у всех ребятишек имеется резко выраженное плоскостопие, при виде которого наши доктора схватились бы за голову и стали бы назначать лечение. А дети, знай себе, бегают босиком десятки километров каждый день, и ноги у них, судя по всему, не болят. Не менее примечателен и другой факт: и у детей и у взрослых прекрасные ровные белоснежные зубы, несмотря на то, что ни щеток, ни «блендамедов» в деревне нет. А может быть, именно поэтому? Вероятно, главный доктор здесь — естественный отбор, и результаты его работы лучше, чем у многих ученых мужей от медицины. Представляю, в какие гримасы скорчатся их физиономии при этих словах, но факт налицо: дети, выжившие в подобных суровых условиях, физически крепче и здоровее «уняньканных» сверстников. И не потому ли наша цивилизация явно вырождается, что доктора часто буквально заставляют жить тех, кому на роду это не написано.

Вот и с актуальнейшим СПИДом не все понятно. Что это: болезнь, Божья кара или «зачистка»? Ведь в мире более тридцати шести миллионов человек являются вич-инфицированными (2000 год). Ежегодно с таким диагнозом умирают три миллиона мужчин и женщин. Подавляющее большинство их — жители Африки. Так, например, в Замбии, где мы сейчас находимся, до восьми — десяти процентов всех больничных коек занято пациентами со СПИДом. Но не потому, что это болезнь для африканцев. Археологическими находками в ущелье Олдувай, где нам еще предстоит побывать, доказано, что человечество зародилось на этом материке. Вероятно, теперь здесь же вышло на волю то, что должно спасти или уничтожить нынешнюю цивилизацию. Многие уже знают об обнаружении таинственной пещеры «Китум» на границе Кении и Уганды. Все, кто рискнул ее посетить, быстро умирают от ужасных внутренних кровотечений. Вирусы, обнаруживаемые у погибших, не известны современной науке. Было доказано, что эта пещера является своеобразным реактором, порождающим новые смертоносные виды вирусов. Ученые подозревают, что и СПИД — родом из этой щели. И ползет он теперь оттуда на все континенты, выборочно поражая определенную категорию людей. Слышал ли кто-нибудь, что от этой «болезни» умер достойный жизни человек, образец для подражания, совесть нации и т. д. Нет, хоть в простой среде, хоть в богемной СПИД выкашивает тех, кто преступил определенные законы человеческого общества. И не надо бороться с болезнью, которой не существует. Лучше было бы осознать причину, а не возиться со следствием.

Но я несколько отвлекся от рассказа о деревне, к которой пристали наши каноэ. Третье общественное сооружение на ее площади — это школа. В единственном классе шел урок. Заглянув в проем, выполняющий роль окна, мы увидели около двух десятков учеников в возрасте от десяти до двадцати лет, сидящих за настоящими партами, установленными на глиняном полу. Такой же молодой учитель что-то писал мелом на доске. Увидев нас, все, включая учителя, заорали, вскинули вверх руки и стремглав вылетели на улицу просить подарки. Особым спросом пользовались шариковые ручки и солнцезащитные очки. Некоторые из подростков знали кое-какие стандартные английские фразы и с удовольствием демонстрировали нам свою ученость. Учитель старался держаться с достоинством и демонстративно выставлял напоказ свои резиновые вьетнамские тапочки.

Увидев наконец, что все привезенные нами подарки закончились, жители деревни привычно занялись своими обычными делами. Только староста да любопытные мальчишки по-прежнему сопровождали нас неотлучно.

Примерно полтора десятка хижин стояли на разном расстоянии вокруг площади, как бы отдельными маленькими хуторами. Некоторые из них были сплетены из жердей и обмазаны глиной, но были и квадратные сооружения из сырого кирпича. Крыши же у всех были одинаковыми: покатый толстый слой тростника, лежащий на каркасе из длинных веток. Вокруг хижин бродит большое количество пестрых черно-белых коз, которые обгладывают чахлую листву с редких кустов и даже становятся на задние ноги, стараясь дотянуться до веток деревьев. Кудахчут куры, разлетаясь в стороны от шляющихся бесцельно собак. Иногда пройдет по направлению к реке то одна, то другая женщина, неся на голове корыто с грязным бельем. А вот мужчин практически не видно. За работой мы застали только деревенского мельника, крутившего каменные жернова в специальной хижине. Две женщины принесли ему по мешку кукурузных зерен и терпеливо ждали, когда мельник, похожий на черта, обсыпанного с ног до головы белой мучной пылью, закончит предыдущий заказ.

С визгом промчалась стая низкорослых пятнистых поросят, и снова стал слышен только мушиный звон. Около некоторых хижин растут высокие пышные кусты олеандров. Несмотря на африканскую зиму, они буквально обсыпаны крупными краснорозовыми цветами.

Вокруг деревни, среди высокой сухой травы, разбросаны небольшие поля, засаженные кукурузой, тыквой и каким-то неизвестным нам злаковым растением. Несколько женщин косят их серпом, как на картинах русских художников-передвижников. Почти у каждой на боку, в платке, перекинутом через плечо, спит младенец. На краю каждого поля, в ветвях высокого и очень мощного дерева, под названием «нвана», устроена вышка-настил из деревянных щитов, на которых сидит мужчина с большим барабаном. Его задача — отгонять диких животных от своих посевов, а такие гости сюда приходят постоянно, особенно ночами.

Староста деревни пригласил нас к своей хижине, предложив попробовать местную еду. Его жена, полная моложавая женщина, с гордостью показала нам дырку вместо отсутствующих у нее двух верхних резцов и артистично сплюнула через нее. Оказывается, ей их удалили специально, для красоты, как первой леди. Хозяйка угостила желающих сушеной рыбой, жареными зернами зеленого маиса с медом диких пчел, сушеной тыквой и дыней, козьим молоком и каким-то алкогольным напитком мутно-белого цвета, кисловатого вкуса и с резким запахом, приготовляемого из бурых корнеплодов. На закуску было предложено вяленое козье мясо. Сохранить мясо в Африке — это, сами понимаете, большая проблема, а тем более в деревне. Поэтому здесь и приспособились его вялить впрок. Мясо нарезается узкими полосками и подвешивается высоко на ветвях акации, так, чтобы его не достали ночью гиены и шакалы. Днем же приходится дежурить около него, отгоняя птиц. В течение двух дней оно выдерживается под горячим африканским солнцем. Мясо сначала темнеет, затем ссыхается, а потом совсем затвердевает. В таком состоянии его можно хранить несколько недель. Полоски или варятся в кипящей воде, или размачиваются, а затем обжариваются на углях. Мы решились попробовать только мед и брагу. Должен признать, что мед был неплохим…

А затем нас пригласили на ритуальную поляну, расположенную в небольшом лесочке недалеко от деревни. Она представляла из себя небольшую вытоптанную площадку, окруженную тремя могучими нванами. Ветви деревьев переплетались между собой высоко вверху, образуя единый зеленый купол. На их стволах висели выбеленные дождем и солнцем черепа разнообразных африканских животных. Большие и маленькие, с рогами разнообразной формы и величины, они угрюмо смотрели на пришельцев пустыми темными глазницами, напоминая о бренности жизни. Староста объяснил нам, что ритуальные действа на священной поляне нельзя проводить в присутствии посторонних, поэтому нам, уважаемым гостям, смогут показать только народные танцы. Через минуту на поляне загремели три африканских барабана, гулким рокотом приглашая к себе жителей деревни. На самом большом барабане, стоящем на земле и называемом «нгома», играл палками высокий худой старик в рваных холщовых штанах, на голой груди которого болтался на веревке сморщенный кожаный кисет. Два молодых чернокожих парня, зажав между коленями небольшие барабаны- «маримба», отчаянно выбивали на них пальцами нескончаемую замысловатую дробь. На эти призывные звуки со всех концов деревни к поляне потянулись люди. Молодые и старые мужчины и женщины, подходя, тут же выстраивались в кольцо по окружности поляны и включались в ритмичный танец. Стоя на одном месте, они раскачивались и притоптывали ногами в такт барабанам. Прихлопывая себе в ладоши, люди как по команде запели хором громкую веселую песню, подмигивая и кивая друг другу. В центр круга поочередно стали выскакивать мальчишки десяти-пятнадцати лет, нацепившие поверх коротких штанишек набедренные повязки, сплетенные из зеленых листьев. Они отчаянно вращали бедрами, тазом, руками, головой, глазами и, кажется, даже ушами. Словом, все, что могло сгибаться и вращаться, крутилось у них в бешеном ритме и с немыслимой скоростью. Сначала они вертелись поодиночке, затем — парами, тройками, четверками, и скоро внутри круга не осталось свободного места. Вот теперь-то мы увидели, что в деревне очень много жителей. В центре поляны — певцы и плясуны; следующее кольцо — мы, зрители; за нами — кольцо из опоздавших к началу этого концерта. Все вокруг грохочет, танцует и поет. Ритмы и мелодии сменяются без остановки, и скоро, незаметно для себя, мы все тоже начинаем пританцовывать и что-то вопить.

Провожали нас до реки всей деревней, и тельняшки наши уже красовались на плечах у самых бесшабашных плясунов.

Прошли вниз по реке еще около пяти часов и стали присматривать место для ночной стоянки. Паша заметил пологий песчаный берег и предложил рейнджеру швартоваться. Однако тот провел нашу флотилию еще метров пятьсот и пристал к высокому и неудобному для причаливания и разгрузки берегу. Чертыхаясь на адмирала за такой выбор, мы с трудом разгрузили и закрепили свои каноэ. Русским, как дежурным, досталось больше всех. Пока группа ставила свои палатки и переводила дух, мы разворачивали лагерь: разгружали «хозяйственную» лодку, устанавливали брезентовый туалет, кипятили воду, чистили и резали для салата овощи, приобретенные в деревне. Брендон жарил мясо на решетке. Он, конечно, классный мужик: почти каждый день не вылезает из-за руля по восемь — десять часов, а потом еще и работает «по хозяйству». Последним ложится спать и первым встает, будучи всегда спокойным и абсолютно невозмутимым.

После ужина мы драили котлы песком и мыли за всех гору посуды, слушая, как иностранцы поют у костра. Африканская ночь напрочь стерла границу между рекой и берегом. Только лунная дорожка указывала на присутствие рядом великой реки. Природа зазвучала мириадами звенящих и гудящих звуков, и несмотря на усталость мне совсем не хотелось спать. Могучий храп Юрика привычно погрузил в сон весь лагерь, а я лежал, открыв полог палатки, и думал о сегодняшнем пережитом.

Мне вспомнилась пустая неуютная христианская церковь в африканской деревне и радостный праздник жизни ее народа на своей ритуальной поляне. Церковь здесь — как посольство иностранной державы или музей культуры другого народа. А может быть, Д. Ливингстон именно потому, в свое время, прекратил миссионерскую деятельность в Африке, что понял — не нуждаются эти люди в чужой религии, поскольку сумели сохранить в чистоте самую древнюю и самую мудрую из них — язычество. Боже упаси вас подумать, будто автор этих слов сам язычник. Я — безусловно, верующий человек, сознающий, что существует Создатель мироздания, и поклоняющийся ему. Но, надеюсь, большинство разумных людей понимает, что вера — это одно, а религия — это совсем другое. Все религии, кроме язычества, созданы людьми с одной, безусловно, крайне важной целью — быть школой нравственного воспитания общества, инструментом, с помощью которого можно держать в узде отрицательные качества человеческой личности. Безусловно, существовали и были великими людьми Будда, Иисус, Магомет — мудрецы и провидцы, подвижники и альтруисты. Были и другие люди, пытавшиеся инструменты религии заменить на инструменты идеологии. Но ни нацизм, ни коммунизм не выдержали испытания временем, и теперь наши правители снова стоят со свечами в храмах, прекрасно понимая: рухнула прежняя идеология, — надо срочно возвращаться к религии, иначе общество пойдет вразнос…

Напомню, для примера, как выбирал «государственную» религию для России князь Владимир (980-1014), названный в крещении Василием. Ведь, по летописи Нестора, он был далеко не религиозным человеком. Во-первых, бабник: имел четыре официальные жены, триста наложниц в Вышегороде, триста — в Белогородке и двести — в селе Берестове. Во-вторых, вояка: отобрал у поляков Галицию, усмирил вятичей, завоевал земли латышских ятвягов и Ливонию, завладел Камскою Болгарией и греческим Херсоном. Но пришло время, и он осознал потребность в инструменте, с помощью которого можно и сплотить молодое государство, и повелевать людьми. Князь, подчеркну еще раз — верховный правитель страны, стал подбирать религию для своей державы. С равным успехом Русь могла бы исповедовать ислам, католицизм, иудаизм или православие. К представителям всех этих религий обратился Владимир и выслушал их каноны. Магометанам он отказал, так как не мог смириться с тотальным обрезанием народа своего и безрассудным запрещением пить вино. «Вино, — сказал он, — есть веселие для русских, не можем быть без него!» Католикам он сказал: «Идите обратно, отцы наши не принимали веры от Папы». Выслушав иудеев, он спросил, где их Отечество. Когда же проповедники ответили, что Бог в гневе своем расточил их по разным землям, князь Владимир сказал: «И вы, наказанные Богом, дерзаете учить других? Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего Отечества!»

А вот вера христианская, с ее Библией, Ветхим и Новым Заветом, понравилась князю. Он послал послов в Константинополь, и те были восхищены великолепием храмов, таинственностью и торжественностью церковных служб, богатством одежд священников, красотой алтарей и живописи.

Вопрос был решен, и народу на Руси велено было креститься. Языческие тотемы и святилища были сожжены и разрушены, и с помощью государственной силы мы стали христианами.

Не только в нашей стране религия насаждалась с помощью силы. Вспомните хотя бы походы крестоносцев, резню во Франции, в Англии и десятки других примеров. И как бы не твердили нам об отделенности церкви от государства, она всегда являлась его правой рукой.

Другое дело — язычество. Никто не создавал его искуственно, не утверждал приемов и догм. Люди ежедневно и ежечасно видели, слышали, чувствовали, что существует что-то могучее и неподвластное, загадочное и всеобъемлющее рядом с ними и вокруг них. И они поклонялись стихиям как признакам жизнедеятельности этого могучего организма.

А придуманные религии, сыграв в истории человечества важную роль, теперь стали тормозом в его дальнейшем развитии. Мы все чаще видим, как различные религии разъединяют людей и даже ведут к кровопролитиям. Но ведь Создатель один для всех. Зачем же землянам иметь несколько религий? Да они нужны чиновникам от церкви, и они, безусловно, до последнего будут отстаивать свои теплые места, обвиняя таких, как я, в ереси. Но исторический прогресс сознания они не в силах остановить. Наиболее мудрые церковники, такие, как Папа Римский, уже и сами в открытую говорят о потребности человечества в единой религии. Вопрос только в том, какая из них истинная?

Думаю, вы согласитесь со мной в том, что в будущей единой религии человечество должно поклоняться высшему над ним существу. До Бога-Создателя всего мира — очень далеко… Таких «пылинок», как мы, у него великое множество, и потому вряд ли дойдут до него наши молитвы. Нужен свой посредник, с которым мы можем постоянно контактировать и который нас услышит. Им не могут быть жившие давным-давно мудрецы Будда, Иисус или Магомет. Какими бы великими они ни были, они — просто люди и такие же дети Бога, как и все мы. Тогда кто же является нашим, если можно так выразится, ближайшим Божеством? Наверное тот, кто нас непосредственно создал и опекает, из кого мы все вышли и куда снова уйдем. Выражение «мать сыра-земля» сохранилось с незапамятных времен, и большинство из нас даже не задумываются о его глубочайшем смысле. Древние люди, которых мы теперь называем язычниками, хорошо знали, кто их создал, а потому и поклонялись своей матери-земле и ее стихиям. К сожалению, каждая человеческая цивилизация развивается по законам регрессии, и мы все больше становимся «Иванами, родства не помнящими». Как мы привыкли легко списывать на «непознанные наукой феномены» проявления жизнедеятельности гигантского живого организма, которым является наша планета. Землетрясения и наводнения, гейзеры и вулканы, шевеления геологических пластов и движение целых материков в океане — эти и десятки других явлений мы объясняем придуманными нами же законами, а во всем непонятном виним пришельцев и параллельные миры. Мы знаем, что есть на Земле места, где человек чувствует себя лучше, такие, например, как долина Кулу в Индийских Гималаях или район горы Кайлас в Тибете. А есть и так называемые геопатогенные зоны, где пребывание человека небезопасно (Гора Анконкагуа, Море Дьявола, Бермудский треугольник, Пещера черного дьявола и т. д.). Даже современные примитивные приборы позволяют фиксировать там изменения в геомагнитном поле, радиоактивном фоне, электропроводности почвы, электрического потенциала атмосферы и др. А ведь все нестыковки в объяснениях необычных явлений исчезнут, если понять, что наша Земля — это живое существо. Она не похожа на нас и живет иначе, но, надеюсь, мы не настолько глупы, чтобы считать человека единственным видом разумного существа во Вселенной. Нет, не голые камни-планеты летают по ней, ожидая когда же на какой-нибудь из них зародится жизнь. Вся Вселенная — неподдающийся пока нашему уразумению огромный живой организм, и Земля всего лишь микроскопическая его часть. Ну а мы — и того меньше. И правильнее было бы говорить, что не жизнь зарождается на планете, а планета, достигнув определенного этапа в своем развитии, зарождает более мелкие формы жизни, в том числе и разумной.

Вот и Земля в буквальном смысле рождает нас, выделяя для этого свои части: твердую, жидкую, газообразную; предоставляя каждому из нас место в пространстве и придавая индивидууму еще какие-то другие, не известные пока характеристики материи (волновые, электромагнитные, генные и т. д.). Внутривидовое рождение — всего лишь одна из форм воспроизводства биомассы на планете. О том, как из нее получается разумный человек, мы с вами побеседуем позднее. Сначала зададимся другим вопросом: для чего планета создает себе разумное существо? В чем заключается смысл жизнедеятельности человека на Земле?

Сначала молодая планета создает простейшие формы жизни. Проку от них для нее мало, но это естественный этап в ее развитии. Планета взрослеет и учится рождать все более совершенные формы, пока не овладеет способностью создавать разумные существа. Так и на планете Земля когда-то появился человек. Предназначение человечества — улучшить условия жизни Земли. Чем, спросите вы, руками и продуктами цивилизации? Полноте, действиями биомассы невозможно улучшить то, что создано Богом, уж хотя бы навредили поменьше. Земля сознательно идет, себе во вред, на некоторые издержки, связанные с жизнедеятельностью на ней человека. Ведь за всю свою историю люди не сделали для планеты ничего хорошего. Ими все делалось только для себя, для развития своего индивидуума и прогресса своего общества. Все, чем гордится человечество, вся созданная им инфраструктура (города и дороги, заводы и электростанции, рудники, шахты и нефтевышки), все это делалось только для себя и во вред планете. Человечество — плесень на ее теле, и деятельность его разрушительна для Земли.

Тогда зачем же мы ей все-таки нужны? Каким потенциалом мы обладаем, без которого планете нет места во Вселенной? Что же такое мы способны создавать, что невозможно ни увидеть, ни потрогать, но что является жизненно необходимым для Земли, что расходуется ею в ходе космических взаимодействий с другими, ей подобными существами и Мировым Разумом.

Вряд ли кто-нибудь будет спорить о том, что человек — это не только биологическое тело. Оно, по сути, является просто набором инструментов для обитания в данной конкретной среде. Главную составляющую человека называют по-разному: душой, сущностью, энергетическим ядром и т. д. Никто не знает, как это выглядит и сколько живет на свете. Логично было бы предположить, что и у Земли, кроме физического тела, есть и какое-то другое. Эти невидимые тела людей и их матери-планеты неразрывно связаны друг с другом и находятся в постоянном взаимодействии. Души людей постоянно подпитывают душу Земли тем, что она, в свою очередь, как по эстафете передает дальше, в неведомый нам Великий Космический Разум. Трудно охарактеризовать словами то, что представляет из себя эта «подпитка». Приходилось ли вам когда-либо задумываться о вечном противостоянии Добра и Зла? Ведь каждый из нас в своей жизни ежедневно сталкивается с примерами этой непримиримой борьбы, не подозревая, что битва эта идет не только в душах людей, но и на всех просторах Вселенной. Положительное и отри<



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-09

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.