Главная

Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Занзибар — славный пиратский остров. Как прикупить себе рабов. Проблемы с наркотиками. Нас обстреляли картечью. Пьянка в компании флибустьеров. Судьба старой шпаги


 

Ровно в четыре часа утра в поселке запел муэдзин, призывая правоверных на молитву. Затем раздались звонкие свистки и команды, — это скауты начали маршировать на своем песчаном плацу.

Нехотя выбираюсь из палатки, но купаться пока что-то не хочется. Дует неуютный ветер, таща низко над океаном серые лохмотья облаков. Накаты воды вяло ворочают по береговой линии ворохи бурых и рыжих водорослей. Влажный воздух пахнет йодом и какой-то плесенью.

Но песчаной косе, неподалеку от нашей стоянки, около трех десятков чернокожих рыбаков медленно тянут из океана огромный невод. Пока наш лагерь досматривал последние сны, я в течение часа наблюдал за их нелегкими усилиями. С унылыми ритмичными криками рыбаки долго вытягивали канаты обоих крыльев невода, пока из воды не показалась, наконец, сама сеть. Сотни горластых чаек беспрерывно сновали над ней, видимо рассчитывая на дармовую еду. Однако к немалому разочарованию и птиц и людей, улов оказался весьма скудным. В сети попалось лишь несколько больших серебристых рыбин. Сегодня наш трак с основными вещами остается здесь на берегу, а мы все на пароме должны перебраться на славный остров Занзибар, где и проведем целых три дня. Впервые за две недели мы будем жить в гостинице с кроватями и горячей водой. Правда, мыться холодной водой — нам не привыкать, а вот постирушки устраивать сложно. Разумеется, никто не собирается тратить драгоценное время на бытовые мелочи, рассчитывая на сервисные службы отеля. Ведь нам суждено побывать на знаменитом острове пиратов, работорговцев, авантюристов всех мастей и великих путешественников.

Здесь был отважный первопроходец Васко да Гамма. Отсюда начинали в 1857 году свою экспедицию по поиску истоков Нила знаменитые Ричард Бертон и Джон Спик. А знакомо ли вам имя Генри Стенли? Он был американским военным корреспондентом. Газета «Нью-Йорк Геральд» в 1871 году поручила ему найти пропавшего тогда Д. Ливингстона. За этой первой его экспедицией в Африку затем последовали еще две. Сначала он отправился с острова Занзибар по реке Конго, где открыл каскад водопадов, длиной в 350 км, назвав их именем Ливингстона. Затем исследовал истоки Нила в районе озера Альберт и, составив подробные топографические карты, вернулся на остров Занзибар. С этого острова британский офицер Верни Камерон в 1873 году отправился на помощь Д. Ливингстону, но встретил лишь его высушенное тело, которое несли к океану слуги — африканцы. Это не остановило отважного путешественника, и он стал первым из европейцев, кто пересек Африку с востока на запад. А сколько кровожадных пиратов зализывали раны и прятали награбленные сокровища на этом далеком острове? А сколько несчастных рабов томились в его застенках, ожидая своей продажи на верную смерть?

Обо всем этом мы и намеревались узнать на острове Занзибар из первых уст: ведь нынешние жители являются прямыми и не такими уж далекими потомками всех этих людей.

Едем в морской порт Дар-Эс-Салама, где на шумном и говорливом причале садимся на тримаран «Морская звезда». В салоне судна расположены мягкие кресла, а телевизоры и бар готовы сделать двухчасовое плавание до острова незаметным и комфортным. Но нам нужно вовсе не это, а потому мы размещаемся на открытой части грузовой палубы. Почти вся она буквально забита множеством керамических горшков и полиэтиленовых пакетов с землей, в которых растут саженцы самых разнообразных растений. Позже мы узнали, что практически вся растительность на острове Занзибар — привозная. Двести лет его жители свозят сюда растения со всего света, а тропический климат делает остров второй родиной для них. Но о растительном мире Занзибара у нас еще будет время поговорить, а сейчас — в путь…

Взревев мощными моторами, наша «Морская звезда» направилась в океанские просторы, оставляя за кормой широкий пенный след. Кому довелось ходить по морям-океанам, тот знает, как «дышит» их могучий организм и как дышишь ты, стоя на палубе и подставив лицо ударам брызг и соленого ветра. Ты словно погружаешься в одну из стихий нашей планеты, зачарованно наблюдая, как вода миллионами капель поднимается в воздух, а тот, мириадами пузырьков, погружается в воду. Это зрелище будто прочищает твои мозги, заставляя мысли становиться ясными и четкими. Оно сбивает с тебя высокомерие «царя природы» и приносит ощущение абсолютной незащищенности от стихий. Тебе становится ясно, что жить и выжить можно только в гармонии со всеми силами природы и со всеми ее частичками. Ты начинаешь осознавать свое место и свои обязанности в этом грандиознейшем проекте Создателя, под названием — жизнь…

Мерная океанская зыбь продолжает бережно качать наше быстроходное суденышко, рвущееся к желанному острову. Низкая облачность делает свинцовым цвет воды и перечеркивает наши надежды на хорошую погоду. Резкие порывы ветра однако не страшат местных рыбаков. Мы видим то фелюгу с косым контрабандистским парусом, то лодку- долбленку, раскинувшую в обе стороны свои руки-противовесы. И там и там полуголые люди бесконечно перебирают свои сети, навсегда связав с океаном свою жизнь.

Уже давно скрылся из глаз берег материка, и мы с нетерпением всматриваемся в туманную дымку впереди по курсу, ожидая вот-вот услышать заветное морское слово — земля!

Остров появился совершенно неожиданно, будто вынырнув перед нами на линии горизонта. Размеры его немалые: 85 км в длину и 38 км в ширину, но над водой он возвышается совсем немного, будучи абсолютно равнинным. Собственно, это не один остров, а архипелаг общей площадью 1 658 кв. км, лежащий в сорока километрах от материка. Первые жители переселились сюда с континента более двух тысяч лет назад и говорили на языке банту. Сначала остров назывался Меносиас (греч.), а позже — Занж или Зинж, так величало себя местное черное население, считавшееся потомками Ноя. В десятом веке здесь поселились первые торговцы из Персии, а еще через пару веков Занзибар уже был мощной державой, известной продажей золота, слоновой кости, черного дерева. Лакомый остров быстро привлек к себе внимание завоевателей, сначала португальцев, а затем оманских арабов. Они превратили остров в крупнейший центр работорговли. Султан Омана даже перенес на Занзибар в 1832 году свою резиденцию. Независимость остров получил только в 1963 году, а на следующий год он заключил союз с Танганьикой, создав новое государство — Танзанию.

В настоящее время на Занзибаре насчитывается около 400 тыс. человек, подавляющее большинство которых проживает в столичном городе — Стоунтауне. Более 99 % населения являются мусульманами и только 0,5 % исповедуют христианство.

Население живет в основном доходами от туризма. Ведь Занзибар — это второй по величине остров Африки, лежащий к тому же в экваториальной области. Тропический климат, огромный коралловый риф, не уступающий по красоте австралийскому, и славная история — вот за что во всем мире ценится это место.

Наш тримаран сбросил ход и медленно движется вдоль городской набережной. Собственно, называть ее так нельзя. Береговая линия не облицована ни камнем, ни бетоном. Песчаный, с небольшими редкими обрывами берег только в порту взят в причалы. Первая линия домов стоит на самостоятельных фундаментах, как бы закрывая город от океанских ветров. Это двух- и трехэтажные особняки, некоторые из них даже можно назвать старыми дворцами. Почти все они белого цвета, с красными крышами и колоннадами лоджий и балконов, обращенными к океану. А за этими домами уже располагается центральная улица города. Особняком от нее расположены причалы рыбного рынка и небольшой порт, где стоит пара сухогрузов и несколько пассажирских катеров. Этот город является единственным на острове и располагается на его западном побережье. Восточный берег является местом элитного отдыха. Здесь, среди буйной тропической растительности, прячутся уютные дорогие отели, частные виллы и спортивные клубы.

Но мы селимся в самом живописном месте города, в старом трехэтажном деревянном отеле «Интернэйшнл», неподалеку от рыбного рынка. Бросаем вещи в номер и идем искать приключений на улицу.

Сам городок — не очень большой, но какой-то весь сдавленный и плотный. Видно, на острове не так уж много мест, пригодных для проживания. Описать его в нескольких словах довольно трудно. Это какое-то вавилонское столпотворение: негры, арабы, индусы и другие народы перемешаны здесь, как в ярком калейдоскопе. Когда Марко Поло во второй половине 13 века путешествовал в этих местах, он писал о жителях острова Занзибар: «…толсты и жирны так, что кажутся великанами; очень они сильны, поднимает один то, что четырем только стащить, да и неудивительно — ест он за пятерых; они совсем черны, ходят нагишом, покрывая только срамоту. Народ здешний воинствен, в битвах дерутся отлично, храбры и смерти не боятся. Лошадей у них нет, дерутся они на верблюдах и на слонах. На слонов ставят теремцы и прикрывают их хорошенько. Взбираются от шестнадцати до двадцати человек с пиками, мечами, камнями, дерутся на слонах стойко. Из оружия у них только кожаные щиты, пики да мечи, а дерутся крепко. Слонов, когда ведут их на битву, много поят рисовым вином; напьется слон и станет горделив и смел, а это и нужно в битве».

Таких сочных картинок, как довелось увидеть Марко Поло, сейчас уж здесь не встретить, но островитяне по-прежнему выглядят очень живописно, за счет самой разнообразной одежды. Одни с головы до пят закутаны в яркие многоцветные ткани, другие носят черную паранджу, третьи как ангелы порхают в голубых и розовых сари. У большинства женщин острова головы покрыты, а не покрытые головы — коротко стрижены. Эти короткие волосы они ухитряются заплетать в длинные ряды косичек, идущих вдоль головы через каждые два сантиметра. Делается это настолько аккуратно, что кажется будто на черной голове пробриты частые белые полосы. Мужчины одеты кто во что горазд. На улицах их значительно больше, чем женщин, и они как бы создают фон для своих ярких подруг. Однако для мусульманской страны здесь слишком много красок. Вероятно, ислам тут не слишком ортодоксален, как следствие близкого соседства других религий. Купола мечетей и башни муэдзинов стоят на улицах вперемешку с разнообразными храмами и костелами. Тем не менее на Занзибаре, как и в большинстве районов Африки, среди всех пришлых религий, конечно же, доминирует ислам. Причина в том, что он более других верований соответствует старым местным туземным обычаям, в том числе позволяя иметь несколько жен. А торжественные молитвы по пять раз на дню, обращенные в сторону Мекки, напоминают африканцам ритуальные действия предков.

Диссонансом ярким одеждам жителей является сам город: серый и черный. Узкие извилистые улочки, местами шириной не более полутора метров, застроены непрерывными рядами двух- и трехэтажных каменных домов. Их растрескавшиеся, полуобвалившиеся стены покрыты черными наплывами не то копоти, не то плесени. Мрачный вид не спасают даже многочисленные резные деревянные ворота, покрытые изысканным орнаментом арабской вязи. С первого взгляда видно, что здесь никогда не проводилось никаких ремонтно-восстановительных и реставрационных работ. Здесь все истрепано временем. Копоть и сажа на домах — следы многократных пожарищ, а повреждения на стенах результат ударов ядер и пуль былых сражений. Никакой зелени на улочках города нет, они сплошь мощены каменными серыми плитами. В этих катакомбах гулко раздаются шаги, голоса и все другие городские шумы. Кажется, будто ты находишься не на улицах, а в залах какого-то старого музея. Собственно, этот город и есть огромный исторический музей под открытым небом, в котором даже его жители кажутся экспонатами. Вдоль стен домов тянутся каменные приступки, они же — скамейки. То там, то тут на них сидят островитяне, неторопливо общаясь между собой, разглядывая туристов, играя в какие-то местные настольные игры или продавая местные сувениры. Особенно много предлагается живописных полотен, на которых изображены те же улочки, башни минаретов и затейливые балконы домов. Балконы тут действительно очень красивые, ничуть не хуже венецианских, но уж больно ветхие, поэтому, проходя под ними, невольно втягиваешь голову в плечи.

Немало поплутав, мы выходим к форту. По его архитектуре трудно сказать, кто был строителем: арабы или англичане. Полуразрушенные башни, поросшие мхом и травой, облизаны языками копоти. Среди камней находим несколько ржавых ядер и покореженный лафет старого крепостного орудия. За сохранившимся участком каменной стены под открытым небом расположен небольшой римский амфитеатр, с каменными скамейками и полукруглой сценой. Какие действа происходили тут — театральные постановки или аукционы по продаже рабов? Ведь остров Занзибар являлся одним из древнейших и крупнейших центров работорговли, которая возникла сразу после открытия острова экспедицией Васко да Гамма. Многочисленные пираты южных морей стали свозить сюда награбленные богатства и тысячи захваченных в абордажных схватках людей всех национальностей. Сюда же свозились и негры, захваченные в районах центральной Африки. Здесь, на огромном невольничьем рынке, их всех продавали партиями на плантации колонистов. Ежегодно продавались от десяти до тридцати тысяч рабов, основная часть которых была чернокожими жителями Малави и Конго. Подсчитано, что с 1830 по 1873 годы на острове Занзибар было продано 600 тыс. рабов! Жители острова имели от торговли людьми свой процент, а потому всемерно способствовали ей.

После установления над Занзибаром европейского протектората англичане в 1873 году официально запретили работорговлю на острове. Однако она продолжалась нелегально еще почти тридцать лет. Истории известно даже имя последней рабыни в Танзании. Марию Эрнестину захватили на территории Заира в 1890 году и продали в рабство на Занзибаре. Английская армия огнем и мечом боролась с позорным бизнесом островитян. На том месте, где располагался невольничий рынок, они построили в 1870 году большой собор, на паперти которого еще долго рубили головы людей, уличенных в нелегальной работорговле. Перед Англиканским собором позже был сооружен монумент в память всех несчастных, пострадавших от рабства. В квадратной каменной яме в полный рост стоят четыре фигуры закованных в цепи рабов. Их руки опущены под тяжестью оков, но головы подняты вверх, а глаза с надеждой смотрят на человечество…

Мы посетили и этот мрачный полутемный собор, и одну из сохранившихся тюрем невольников, которую строители оста-, вили в фундаменте собора. Это каменная щель, высотой не более полутора метров, освещаемая узкой бойницей. Через каждый метр в стенах темницы укреплены металлические кольца с цепью и кандалами, как персональное место для каждогоузника. Каменный пол в этих местах «протерт» телами рабов до форм небольших полированных углублений…

Во второй половине дня пошел сильный дождь. Местный гид сказал нам, что так будет каждый день. Но мы и не боялись вымокнуть под теплым дождем, с удовольствием смывая с себя двухнедельную пыль.

Осмотрев несколько местных этнографических и морских музеев, мы втроем ушли на торговые улочки. Дело в том, что сегодня у Паши был день рождения и нам хотелось купить ему подарок на память о Занзибаре. К тому же у всех было желание как-то отметить это мероприятие нестандартным способом, чтобы оно запомнилось имениннику надолго.

В прошлом году, например, этот день застал нас в довольно глухих местах Алтая, а спирт к тому времени мы уже израсходовали. Выйдя в долину реки Чуй, мы спустились по ней до первой попавшейся нам деревушки в надежде разжиться там какой-нибудь выпивкой и свежим мясом. С трудом продравшись сквозь густые заросли дикой конопли, которые покрывали берег реки, мы выбрались на единственную улочку деревни, с десятком старых бревенчатых изб. Людей видно не было, и мы принялись стучать во все окна подряд. Наконец, одно из окон приоткрылось, и оттуда высунулось дуло двухстволки. Мы едва успели попадать на землю; грохнули два выстрела, и картечь с треском посшибала на наши головы ветви ближайшей березы. Вслед за этим из окна понесся пьяный женский голос. В довольно длинной речи на русском, алтайском и ненормативном языках поочередно вспоминались разные святые, черти, советская власть и какой-то подлец Васька…

Не стану утруждать читателя подробностями последовавших за тем переговоров. Верка, как она нам потом представилась, оказалась вовсе не злобливой женщиной неопределенного возраста. Трое мужиков деревни ушли с отарой овец в горы несколько дней назад, взяв с собой Нюрку, а не ее. Поэтому она пьет самогонку и злится на весь мир. А больше в деревне никто не живет, так как детей забрали в интернат. Выпив с ней по стакану опилочного самогона и спев хором пару жалостливых песен, мы ушли с четвертью мутного зелья и батоном домашней колбасы, купленными у Верки по таежному тарифу. Неподалеку от деревни мы поставили палатку прямо в зарослях конопли. Поздравляя Пашу с днем рождения, мы пили самогон, жарили на прутиках шашлык из бараньей колбасы и предлагали имениннику остаться с Веркой, чтобы стать алтайским наркобароном.

Вспомнил я этот случай не только из-за дня рождения. На центральных улочках городка, куда мы направились, очень много праздношатающихся личностей, явно находящихся в той или иной стадии наркотического опьянения. Мне хорошо знаком их вид и манеры поведения, как по врачебной практике, так и по опыту прежних путешествий. Ведь нам довелось побывать и в столичных городах Золотого треугольника — Чанграе и Чангмае, что находятся на севере Таиланда, близ границ его с Бирмой и Лаосом; и в Перуанской глубинке, где листья коки свободно лежат в корзинках на каждом столе любой забегаловки, а чай из них продается во всех магазинах. Но там почти на каждом углу висят плакаты, предупреждающие об ответственности за наркоторговлю, и охмуренных зельем людей на улицах не видно. Здесь же явно никто ничего не боится, и народе удовольствием кайфует сплошь и рядом. Все бы ничего, явной агрессии не видно, но уж слишком много из них «прилипал». Эта категория обкуренных чернокожих островитян немедленно пристает к любому белому туристу и назойливо сопровождает его по всем лавочкам и магазинчикам. Они делают вид, что помогают вам торговаться с хозяином, чтобы сбросить цену на тот или иной сувенир. Но в итоге хозяин удерживает с вас 10 % в их пользу «за индивидуальное обслуживание». Предупрежденные заранее, мы с большим трудом отбивались от очередного провожатого и продолжали бродить по торговым улочкам. Здесь продается немыслимое множество разнообразных сувениров из дерева, камня и морских ракушек. Своеобразные уличные галереи заполнены местными батиками и картинами маслом в стиле примитивизма. Но для подарка имениннику — отважному путешественнику и славному офицеру Российского флота все это явно не годилось. Было решено взять джина, так любимого Пашей, морских закусок и отметить событие у костра на берегу океана.

Уже стемнело, когда мы, загруженные всем необходимым для праздничного ужина, вышли на песчаный берег городской окраины. Место это было достаточно безлюдным, а вечерняя тишина лишь изредка нарушалась обрывками музыки, доносимой со стороны города порывами ветра. Он разогнал дневные тучи, и полная луна залила берег бледным желтым светом. На песке темнели лишь низкие корпуса рыбацких баркасов, оставленные там отливом.

Найти необходимое для костра количество дров оказалось делом не простым. Мы уже чуть ли не отказались от своей затеи, когда вдруг заметили неподалеку огонь костра на берегу.

В надежде прикупить дрова у рыбаков, мы направились на огонек.

Пожилой темнокожий мужчина разогревал над костром ведро со смолой, а два его молодых помощника конопатили перевернутый вверх днищем баркас. Гассан, так звали рыбака, дефицитных дров нам не дал, но узнав о Пашином празднике, пригласил гостей к своему костру. Мы в ответ предложили ему выпить за здоровье именинника, и желанное застолье началось. Мы говорили с Гассаном о его рыбацком труде, о жизни его семьи, о его острове и океане. Он не знал, где находится Россия, но встречал русских моряков на Занзибаре несколько лет назад. Его предки когда-то были арабами, и с тех пор каждого старшего мальчика в семье принято называть именем — Гассан. Конечно же, мы постоянно клонили разговор к теме пиратства и работорговли. Слово «пират» не нравилось нашему собеседнику, но он с гордостью говорил, что дед его прадедушки когда-то воевал на море, как и все настоящие мужчины острова. Паша сказал, что он тоже морской офицер, и они выпили с Гассаном за военные флоты всех времен и народов. Я посетовал на то, что мы не смогли сегодня купить имениннику достойный подарок, так как на острове, видимо, не осталось предметов старины. Старик едва не обиделся и тут же предложил нам купить для офицера Паши то, что ему обязательно понравится. Подозвав одного из своих сыновей, а это они конопатили баркас, он что-то сказал ему, и парень убежал в темноту. Через полчаса он вернулся, держа в руках длинный сверток. Гассан развернул тряпку, и нашим глазам предстала старинная английская офицерская шпага. Потемневшая костяная облицовка рукояти и эфес ее — сохранились совсем неплохо, а вот клинок изрядно поржавел. Я давно интересуюсь холодным оружием, а потому знаю, что так бывает, когда оно падает на землю окровавленным в бою, вместе с хозяином. Не вытертая кровь разъедает стальную поверхность клинка, принося ему особую ценность у настоящих коллекционеров. Конечно же, мы не могли упустить такую замечательную реликвию. Лишь после второй бутылки джина Гассан согласился «только для мистера Паши» уступить старую шпагу всего за сто долларов.

На далеком пиратском острове Занзибар, освещаемые колеблющимся пламенем костра, мы торжественно вручали легендарную шпагу коленопреклоненному имениннику, ударяя; клинком по воображаемым эполетам…

Если бы вы видели лицо Паши в тот момент, когда спустя две недели таможня аэропорта Шереметьево конфисковывала у него «незаконно ввезенное боевое оружие»…

Но тогда, в тот фантастический вечер, мы чувствовали себя одновременно и флибустьерами, и великими мореходами, и защитниками угнетенных, и знаменитыми путешественниками, твердо зная, что рабами мы никогда не были и никогда не будем!

Долго мы уговаривали Гассана рассказать, откуда у него эта шпага. В конце концов джин, а затем и ром развязали его язык, и вот что мы узнали. Копаясь в старом рундуке своего прадеда, дед Гассана когда-то обнаружил под сгнившей обивкой выжженную на деревянной крышке самодельную карту одного из окрестных островов. По приведенной схеме дед, которого тоже звали Гассаном, обнаружил на острове каменное подземелье, в котором когда-то тайно содержали рабов и деньги от их продажи. Подземелье уже было кем-то ограблено, и предку нынешнего Гассана досталась только сотня медных монет, свитки старых бумаг да несколько единиц оружия. Тем не менее семья, потихоньку продававшая свои находки, смогла встать на ноги. У них появились баркас, сети и небольшой домик в рыбацкой деревне, а океан всегда прокормит того, кто не ленив. Данная шпага — это последнее, что осталось от дедовой находки, и рыбак долго не хотел ее никому продавать, пока не встретил «друга Пашу».

Вы, конечно, понимаете, как мы восприняли эту информацию. Нам немедленно хотелось ехать на загадочный остров, чтобы искать там другие клады, в наличии которых мы нисколько не сомневались. Тщетно Гассан пытался разубедить нас в этом, говоря, что сам уже много раз безрезультатно перерыл островок вдоль и поперек. Мы сказали ему, что у русских есть третий глаз и что половина найденного нами будет принадлежать ему. Посмеявшись, он согласился за особую плату отвезти нас на остров послезавтра, когда будет закончен ремонт его баркаса. Вариантов не было, и мы согласились ждать.

Праздник на занзибарском берегу продолжился, и я произнес в честь именинника философский тост: «В жизни каждого человека есть только две памятные даты, которые отмечаются окружающими его: день рождения и день смерти. Но день рождения человека — это еще и день рождения нового года его жизни. Сама эта жизнь чем-то напоминает мне игру в лото. Человек один за одним «вытаскивает из мешочка» очередной год своей жизни и проживает его так или иначе. Год жизни, прожитый достойно, идет ему в зачет, ложится на его карту- матрицу. Год, прожитый без саморазвития души, проходит бесследно, словно украденный из жизни. С каждым днем рождения все меньше остается лет, отпущенных человеку его судьбой. Все большую ценность приобретает каждый остающийся в запасе новый год его жизни. Ведь близок финиш, где спросят, хорошо ли ты, человек, подготовился к грядущему экзамену у своего Создателя? Поэтому надо очень бережно и очень мудро распорядиться каждым из последних твоих лет. Материальная сторона жизни все меньше должна отвлекать тебя от главного — совершенствования души. Надо стараться прожить каждый новый год так, чтобы ты гордился всеми теми моральными поступками, которые совершишь, чтобы не было стыдно за какой-либо из дней и не мучила совесть за совершенные дела. Чтобы ты вырос духовно, обогатил свой ум новыми знаниями. Чтобы окрепли в твоей душе самые лучшие ее качества: доброта, сострадание, человеколюбие, патриотизм, вера, любовь. Чтобы как можно меньше твоя душа сталкивалась в этом году с невежеством, завистью, предательством, ненавистью, безверием и другим злом.

За новый год твоей жизни! Пусть он обогатит твою душу! Еще долго звучали здравицы в Пашину честь у ночного костра на далеком африканском берегу. Да и выпито было не меньше, чем сказано. Побольше бы было таких дней, тогда и умирать можно было бы с улыбкой. Но о смерти — ни слова. Мысль материальна, а потому будем продолжать славить жизнь и жить на всю катушку».

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-09

headinsider.info. Все права принадлежат авторам данных материалов.